На столике в углу кабинета без звука работал телевизор. По каналу «МузТВ» крутили мрачное видео группы «Gorillaz». Игорю тогда стало как-то не по себе, он быстро опрокинул в себя арманьяк, сказал, что опаздывает на встречу с важным человеком, и сбежал. Да и что он мог сказать Семенову? Что будущее, которое Семенов увидел одним из первых, уже не за горами. Семенову от этого легче точно не стало бы…
Игорь задумался и от этого слишком резко вывернул руль на повороте. «Шестерка» обиженно крякнула. Фигурка обезьянки заметалась перед лобовым стеклом. Последние четыре года Игорь жил как-то суматошно. Работу поменял как минимум восемь раз. И и раз не пожалел. Трудно было только один раз, когда расставался с газетой. Но он себя пересилил. Однажды утром, когда зашел в кабинет главного редактора, ему вдруг показалось, что в полированной столешнице редакторского стола отражается седой шимпанзе. В тот же день он и написал заявление об уходе…
Кладбище открылось, когда Игорь преодолел пригорок. Именно здесь, на лесной опушке, обрели покой множество поколений жителей Тармаклы. Здесь похоронили и Митяя, чью бесхозную могилу Игорь нашел почти сразу. Она выглядела такой же запущенной, как и его бывший дом. Игорь вздохнул, достал из багажника короткую лопату и почти час срубал сорняки. Потом подсыпал земли и поправил холмик. Весной, когда растаял снег, могила Митяя сильно просела. И только когда она стала выглядеть не хуже других, Игорь разогнул спину и позволил себе перекус. В багажнике на этот случай была сумка-термос с теплыми бутербродами.
За всеми его манипуляциями внимательно следил большой грач, устроившийся на нижней ветке ближайшей сосны. Устав ждать подачки, он напомнил о себе щелчком клюва.
– А, привет, бродяга, – обрадовался Игорь, заметив птицу, и отломил грачу кусок бутерброда с сыром. – Ты прав, я опоздал.
Черная птица склонила голову набок, словно действительно прислушивалась к его словам…
Когда хоронили Митяя, Игорь был в Индии. Получить визу оказалось даже проще, чем он предполагал. За небольшое вознаграждение сотрудник консульства сделал ему гостевой вызов от своих дальних родственников. Контакт с местным населением Игорь тоже установил без труда. Помогли остаточные знания английского и неожиданно открывшиеся у него способности к жестикуляции. Долго он нигде не задерживался, перемещаясь из одного ашрама в другой по крутым серпантинам горных дорог – все выше и выше. А в ашраме Шри Бабаджи в окрестностях Алморы судьба удачно столкнула его с Коичи Сато. Сато-сан, щуплый потомок древнего самурайского рода, был аспирантом Токийского университета, крупным специалистом по санскриту и при этом он не только хорошо понимал полтора десятка языков полуострова Индостан, но и довольно сносно говорил по-русски. Такой попутчик был просто подарком судьбы.
Почти три месяца Игорь пропутешествовал по северной Индии вместе с немногословным японцем. Они не пропустили по пути ни одного Храма Ханумана, которые в тех местах попадались в каждой второй деревушке. Именно от японца Игорь и узнал, что их количество стало с недавних пор сокращаться. В некоторых местах культовые сооружения неожиданно смывало бурными потоками дождевой воды, где-то они попадали под обвалы и оползни, а в некоторых Храмах деревянные статуи мурти странным образом вспыхивала, словно факелы, и за считанные секунды превращались в обугленные деревянные чурки.
В одной из высокогорных деревушек они почти застали такой пожар. Над пепелищем все еще клубился жирный дым, а старый жрец сидел рядом и тихо молился. В этой деревушке они задержались на пару дней. А перед отъездом жрец нашел Игоря и вручил ему тяжелый сверток. В нем были два бронзовых наконечника от копий. Выглядели они очень старыми.
– Почему мне? – удивился Игорь.
– Он говорит: у тебя на лице есть знак Ханумана. На левом веке, – перевел японец, с восхищением разглядывая на наконечниках завитушки древнего санскрита. – Еще он говорит, что жрецы Ханумана хранили копья много тысяч лет. Передавали из поколения в поколение. Говорит, что они ждали тебя. И теперь ты пришел. Очень вовремя. В мире стало неспокойно. Только в этой местности за последние три года неожиданно разрушились три сотни Храмов Ханумана…
Игорь растерянно прикоснулся к родинке на веке, которую помнил с детства.
– Я не могу взять с собой эти предметы. Переведи ему Сато-сан: у меня их отберут на таможне, как холодное оружие. Еще и арестуют за попытку вывоза исторических ценностей.
Японец перебросился со жрецом несколькими отрывистыми фразами и оба заулыбались.
– Не беспокойся, Игорь-сан. Он говорит, что эти ценности у тебя не смогут отобрать. Потому что они твои. Все здешние жрецы будут за тебя молиться.
– Что мне делать, Сато-сан? – Игорь растерялся.
– Не знаю, – пожал плечами японец. – А ты не хочешь узнать, что написано на этих наконечниках?
– Не хочу. А надо?
