Игорь Максимильянович прикусил язык: обычно он старался избегать семейных разговоров. Даже с Бурханкиным не делился прошлым - особенно теперь, когда егерь тоже стал одинок.
Диана Яковлевна спокойно возразила:
- Во-первых, я умею отличить детские секреты от взрослых, поверьте! И Франц почему-то сразу поверил. - А во-вторых, я точно знаю, что пришла пора их, эти чьи-то старые секреты, раскрыть.
Францу показалось, она сказала гораздо меньше, чем могла бы...
"Ну, что, Игорёша, - раздумывал Франц, - сунешь свой нос в трещины дома?.. Ринулся же в прошлый раз, очертя голову... Сдурел тогда от жары... И где гарантии, что не попадешь в очередную переделку?.."
- Идемте, наконец, в дом. Посм?трите остальное, - настойчиво повторила приглашение Диана Яковлевна.
Будто гриб из под земли - возник Бурханкин и бодро протянул руку к скобе.
- Ну, всё выяснили?..
- Нет, только начали, - хмуро ответил Франц, поднимаясь.
По всему - его опять вовлекали в какое-то расследование.
*** Падение флигеля
Затеи Бурханкина были необходимы Игорю Максимильяновичу, как ветер мельнице Дон Кихота. Мысленно он уже троекратно отправил Бурханкина к бабушке нечистого.
Егор Сергеевич почувствовал, сник, начал вилять.
- А Фомка не появился?.. Я, это... все кусты обшарил, вкруг двора всё облазил, даже в подклеть Большого Дома заглянул! Что-то, это... нет его нигде.
- Не надо нас с Фомкой опекать! За Волчком своим следи! - грозно прошипел охотник.
Конечно, он сдвинул егеря на малюсеньком крыльце флигеля - с самыми лучшими намерениями: всего лишь хотел открыть дверь перед дамой. Но дама-то была на сегодняшний день хозяйкой: Диана Яковлевна тоже посторонилась, чтобы по всем канонам первыми в дом вошли гости.
Возникла небольшая толчея. Хлипкие перила со стороны Франца выломились наружу, столбы затанцевали, крыша над козырьком стала им аплодировать. Бурханкин скатился вниз по ступеням, Франц спрыгнул вбок. На развеселившемся крыльце осталась лишь Диана Яковлевна.
Пока Бурханкин отряхивался да озирался, Франц безуспешно пытался подняться. Приземлился он крайне неудачно: правая нога попала на обломок перил и подвернулась, Игорь Максимильянович ощутил внутри сустава сочный хруст. После этого - на ногу было невозможно ступить.
Фомка издали почуял неладное, тут же примчался и теперь тыкался розовой кляксой на носу то в глаз, то в ухо хозяина: советовал, что лучше встать с четверенек. Столь унизительная поза не устраивала Франца. Опираясь на своевременное плечо Бурханкина, он выпрямился.
- Оставайтесь там, - послышался встревоженный голос.
"Решила не смущать", - с невольной благодарностью подумал Франц, увидев пустое крыльцо. Он заглянул в кухоньку-веранду. Там повсюду - на полу, столе и подоконниках - были расстелены газеты. На газетах сушились чищенные ломтиками яблоки, навевая ароматы и тайные мысли. Дианы Яковлевны видно не было. "Откуда она только что говорила?"
Фомка забежал без приглашения, успел по-свойски обследовать углы и с тихим поскуливанием бросился вон. Франц вновь разозлился: "Начинается!"
- Не знаю, Вилли, с какой целью ты меня сюда зазвал... - устроил он очередной выговор Бурханкину. - Я теперь же собираюсь домой. Будь любезен, обеспечь мне транспорт!..
- Но, Фима, мы же ещё ничего не сделали!
- Никто меня не убедит в ошибочности моей прежней версии! Разве не видишь: тут без хорошего плотника не обойтись. И хватит спорить, - оборвал он возникшее у егеря возражение. - По-моему, мы уже добились замечательных результатов. - Для убедительности Франц приподнял правую штанину.
На голеностопном суставе - как при ускоренной съёмке, вызревал лиловый баклажан.
- Я сейчас... Я Михалыча... - сразу заторопился Егор Сергеевич.
Игорь Максимильянович поморщился:
- В райцентр потащишься? Нет, я скорее сам доползу. Не загорать же мне тут до сумерек.
- А если Орлика приведу, верхом сможешь?..
Франц кивнул. Бурханкина как грозой смыло, даже треснуло вослед где-то изнутри флигеля.
Диана Яковлевна, по счастью, успела выйти наружу, что и спасло её от удара рухнувшей прямо за спиной перекладины.
Хозяйка невозмутимо стряхнула с головы щепки и крикнула Францу:
- Не стойте здесь! Сейчас будет опасно!
Куда уж опаснее. Ветхий дом зашатался, вздохнул и начал оседать, осыпаться - как мгновенно истлевшее полено.
Через полчаса всадник Бурханкин издали увидел руины, увенчанные кривой крышей. Егерь охнул, всплеснул короткопалыми ручками, присел, всматриваясь в обломки, беспорядочно заметался с места на место, дёрнул Орлика за узду, пригнул голову коня почти к земле - может, надеялся - тот разглядит больше него.
- Что же это здесь?.. Как же это?.. Это что ж такое?.. Где же все?.. Фомушка!.. Фима!.. Диана!..
Отчаявшись докричаться сквозь обломки, повесил голову, сел прямо на землю, обнял колени, то и дело отпихивая теплую конскую морду и тихо причитая:
- Фомушка!.. Фима!.. Диана!.. Где же все?..
