- Во-вторых, ничего я не скрываю!.. Наши ребята привыкли. И потом, я для них даже не Василиса, а Васька. Сами, помнится, присоединились... - Она распустила съехавший набок пучок и встряхнула волосами. - Если бы мне не нравилось, уж я бы вас поправила!.. Васькой быть проще!
Игорь Максимильянович вновь вернул певунью к теме разговора:
- Так как же вас по паспорту? Или это - большой сценический секрет?..
- Ничего не секрет! - разозлилась та. - Называюсь Ольга Артемьевна.
- Замечательно! - прищурился Франц. - Вот, значит, как...
Бурханкин решил, что он, как обычно не расслышал:
- Зовут Лёлей, а папа, стало быть, Артемий. Или, это... Артём?
- Без разницы, - вызывающе ответила она. - Мой покойный батюшка даже не слышал о моём существовании. Отчество только от него и осталось на память, а фамилия мамина. Я - Попова, она - Попова, дедушка с бабушкой были Поповы... Все - поповы дети. Ну что, легче вам от этого?..
Франц тоже рассердился:
- Я что же, из любопытства спрашиваю?.. Да зачем мне это надо?..
- А зачем вам это надо?!
- А разве вас ни в чём не подозревают?.. Вы не понимаете, как всё серьёзно! Егор Сергеевич, - церемонно обратился он к Бурханкину, - скажите девушке!..
Бурханкин значительно кивнул.
- Да зачем?!. - воскликнула Василиса, всплеснув руками. - Зачем мне надо?!.
- Чтобы скрыть следы, вернее, под видом несчастного случая - убрать свидетелей преступления, - объяснил Франц. - Хозяин-то пропал!
- Ну-у при чё-ом здесь преступле-ение-е? - застонала от возмущенья певунья. - Во-первых, никто не видел, что я наткнулась на эту коробку, а во-вторых, кровь на вещах - старая. Ей, может, лет сто!.. И мешочки дырявые...
Бурханкин и Франц переглянулись...
- Коробка в виде чемодана? - спросил Игорь Максимильянович. Василиса удивлённо кивнула. - Нашли, значит... А точно никто не видел?
Певунья пожала плечами.
- Хозяин, если... мог заметить. - Пряча взгляд, и вспоминала, и оборонялась одновременно. - Он с охоты пришёл, когда я на чердаке была... Но я ведь не брала её! Только посмотрела... И потом, всё равно ведь он уехал...
Франц снова повернулся к егерю.
- Егор Сергеевич, а с чего ты взял, что её в чём-то обвиняют?
Бурханкин мелко закивал, серьёзно нахмурил грядки бровей, уставился вдаль, вытянул губы и дунул в невидимую свирель:
- Ну-у, я же говорил... Мне, это... Сегодня сказали!
- Давай-ка без "этих" и без "ну". Можешь дословно?..
Бурханкин не понял:
- Это как?
- Слово в слово, как на суде.
Ошарашенный сложностью свалившейся на него задачи, егерь начал проверять все свои кармашки памяти. Казалось, у него вот-вот уши зашевелятся от усердия.
- Ну-у... - опять затянул он. С опаской покосился на Франца, досадливо тряхнувшего головой, и замолк.
Василиса, которую он до этого уже неоднократно выручал, уверенно заявила:
- Наверняка Гонза, - и попросила: - Вспомните, Егор Сергеевич, кого вы раньше увидели, их - или меня? Мне ведь тоже надо знать!
- Это... их, конечно. Я же не знал, что вы у баньки прямо на снегу мёрзнете. Как вы там оказались?..
- А где были остальные? - перебила Василиса.
- Музыканты, это... у себя, ну, то есть, в их комнате... Спали. То есть, это я вначале так подумал, - оживился Бурханкин, нащупав нить повествования: - "Что-то тихо, - думаю, - неужели все ещё спят?" - Пошёл посмотреть: точно - спят! Потом гляжу, что-то не так. Стал будить - еле докричался. Этот, ну, Белый...
- Пётр, - напомнила Василиса.
- Ага-ага. Он, это... бледный такой!.. Второй получше, и проснулся сразу. Я их в залу-то вывел, там свежо было, это... остыло совсем. А там уже Циклоп сидит, ну, этот... Тарас Григорьевич. Ну, они оба маленько и очухались. Потом оделись и - на крылечко - проветриться... Потом к печке поближе - погреться. А этот, ну, ваш, Пётр...
- Мой? - Василиса удивилась. - С чего вы взяли?..
- Так он сразу спросил, где вы...
- И вчера всё меня пас... - с обидой и недоумением нахмурилась она.
*** У них так принято
Лицо Василисы горело возмущённым любопытством.
- Так что же они думают обо мне?
- Дальше, Вилли, дальше! - поторопил Франц.
- Вот тогда-то, этот... Гонза и сказал... - Егор Сергеевич запнулся, неуверенно переспросил, глядя на Франца: - а слово в слово обязательно?
- Да! - непреклонно ответил тот, искоса наблюдая за реакцией певуньи.
Бурханкин, спотыкаясь на каждом слове, воспроизвёл:
- Это ваша... ведьма... - и сразу уточнил: - Это он так сказал... "Заслонку, - говорит, - прикрыла, а сама удрала!.."
- А что Пётр? - тут же спросила Василиса.
- Он это, ну... В кухню пошёл... Плохо ему было...
- Наизнанку?.. - уточнил Франц.
Бурханкин сочувственно и чуть брезгливо изогнул губы.
- А Циклоп?..
- Не, этот - как и ваш второй - ничего, вроде... Да я и не знаю. Он, должно быть, у себя в подклети ночевал, - объяснил егерь, обращаясь поочерёдно к Францу и Василисе. - Я Белого, это... до ведра довёл и он меня послал её проведать. Я его сразу оставил, побежал в её, ну, это... в вашу комнату... Там её, ну, то есть это... вас - не было... А Михална тут возьми мне и шепни: "На дворе погляди."
Василиса пожала плечами, усмехнулась гневно:
- Как только Петра довёл до ведра...
