- Оставьте их, Егор Сергеевич! - великодушно простила им Василиса грязь в чужой квартире. - Я потом вытру. Чайпить, - предложила она мужчинам в одно слово. - Вы чего-нибудь съедобненького принесли?..
- Мы сейчас Фомку пошлём, - распорядился Франц, - составьте список.
Пока собаки делали закупки (Бурханкин ещё в прошлом году по примеру Франца также переложил эту обязанность на Волчка), Василиса рассказала, как она посетила издательство Ростовцева.
Оказалось (что, впрочем, уже не являлось для них новостью): Виталий Олегович после зимних рождественских и крещенских праздников так и не появился.
На выпуск дедовских дневников - Василисой был наложен запрет. Она хотела забрать то, что уцелело при пожаре в издательстве, да не успела: буквально за день до её прихода там побывал какой-то чин (ей так и не удалось выяснить, кто именно).
С чином прибыли двое людей в военной форме. Двое в форме, не слушая возражений, в четыре руки перетряхнули содержимое всех столов и сейфов, потом - мозги издательских компьютеров.
Изъяли всё: и черновики (то бишь - сами записи), и набранные материалы, и макет, и гранки первого выпуска.
- Да-а, - протянул Франц, услыхав эту историю, - забавно...
Василиса чуть не обиделась, но передумала, сказала грустно:
- Вам забавно, а это - мой дед писал!.. Не для дяденек в погонах, а для внучки. А я теперь даже в руках подержать не смогу, не то, что прочитать. Сидите себе тут, горя не знаете...
- Это мы-то?.. - вытаращился на неё Бурханкин, но Франц тут же придавил его взглядом и он лишь забурчал: - Ходим вокруг дома, это... беспокоимся...
Василиса вновь занялась своей модной причёской, миролюбиво заметив:
- Уже можно не беспокоиться. О чём беспокоиться? Документы на дом спасибо Игорю Максимильяновичу, я завтра сдам - к лету оформят. Да мне и не к спеху, раньше всё равно не выберусь!.. А что там у нас делается? Может, завтра съездим, посмотрим?..
- А проехать туда вы сейчас всё равно не сможете, - ответил Франц, предвосхитив очередную реплику Бурханкина. - Распутица началась. Но там всё в порядке. Брёвна от флигеля вот только аккуратно сложили, чтоб вам удобнее было: теперь они меньше места занимают.
Василиса пристыдила сама себя.
- Ой, какие же вы молодцы! А я - просто дура, не обращайте внимания!
- Ничего не дура, - тут же утешил её Бурханкин.
- Я расстроилась из-за дедушкиных писем. Крёстная сказала, что из квартиры её отца они исчезли почти сразу после его смерти... Знаете, она всегда рассказывала мне о бабушке и отце охотно, много, часто и подробно. Но историю деда никогда полностью не открывала. Я её недавно спросила: почему? "Соблазны существуют во все времена. - ответила тётя Диана. Каждому суждено совершить свою главную ошибку. Но пусть это не будет стремление мстить. Тебе с своим прямолинейным взрывным характером в будущем и так хватит приключений."
Франц усмехнулся:
- Оля Попова выросла и превратилась в Василису Премудрую...
- А знаете, откуда взялась Василиса? Однажды я нашла у неё... Певунья на миг смутилась. - Да нет, она сама просила помочь навести в бюро порядок!.. Я не без спросу... Я тогда была студенткой музыкального училища. Вобщем, неважно. Этим именем - в листке, единственном, сохранившемся у тёти Дианы от тайной переписки - дед нежно прикасался к бабушке... Как вы думаете, - обратилась Василиса к Францу, - что там в остальных записках могло быть такого, чтобы их...
Франц сам берёг пронумерованные по датам письма от всех своих знакомых и родных, словно это были не вести от близких людей, а, например, контрольный пакет акций нефтяной кампании. Сосредоточенно - будто молитву о здравии читал - заворачивал в пергамент, прятал в папку с тесёмками, паковал в целлофан... Да ещё потом запирал в стол под замок.
"Прошлое - гири или трамплин?.." - молча задал Игорь Максимильянович себе вопрос.
Некоторое время тому назад он поймал себя на том, что постоянно оглядывается на дневник Дианы Яковлевны. Будто примеряет - годится то или иное его размышление о жизни для занесения в кожаную тетрадь.
- Не надо об этом думать, - посоветовал Франц, то ли Василисе, то ли себе. Закончил банально: - Всё ведь тайное - так или иначе - становится явным.
- Да. Да. - подтвердил Бурханкин и некстати вспомнил: - Циклоп, это... завхоз Тарас Григорьевич - больше уж там не бывает. После всех историй...
В дверь заскреблись собаки. Егерь пошёл им открыть и вернулся расстроенный:
- Всё купили, а это... ну... вобщем, мне придётся теперь идти.
Он выразил Францу взглядом всю глубину своего разочарования и кивком вызвал в прихожую. Игорь Максимильянович понял, снабдил его деньгами на пиво, через минуту вернулся к Василисе.
Вытащил из бумажника и протянул ей записку, которая в ладанке, спрятанной между брёвен флигеля, двадцать три года ждала Олю Попову...
Игорь Максимильянович решил, что трёх минут абсолютного молчания вполне достаточно - и нарушил тишину:
- Хотите, пока егеря нет, дорасскажу историю про жену фермера, Шуру Степнову и Селену?..
Любознательная натура, артистка, певунья, творческая личность, - ещё бы Василиса не хотела!..
