Также Лана заметила в углу ружье и с уважением кивнула, одобряя желание держать оружие поблизости от того места, где спишь. Спустившись вниз, она не застала фермера на кухне, но увидела его в саду, выглянув из окна. От работы мотыгой на полуденном солнце рубашка на спине мужчины намокла от пота. Собаки устроились в тени яблонь рядом с могилами и дремали. Лошади наблюдали за хозяином, вытянув любопытные носы над изгородью.
Первым побуждением Ланы было выйти и предложить помочь с прополкой, но затем она заметила чистую посуду возле раковины. Непохоже, что за то время, пока гостья спала, Саймон успел пообедать. Так что лучшим способом заслужить право остаться в доме будет приготовить поесть.
Когда фермер вошел на кухню, потный и голодный, то увидел у плиты Лану. Возле нее уже крутились забежавшие вперед собаки. Чем-то очень вкусно пахло. С удивлением он понял, что отчасти приятные ароматы исходят от самой девушки.
Она собрала наверх волосы, теперь отливавшие медными нотками жженого сахара и блестевшие на солнце. Когда она обернулась, ее лицо поразило Саймона своей тихой настороженной красотой.
Настороженность, похоже, относилась именно к нему, так как бешено махавшие хвостами собаки Лану совершенно не беспокоили.
– Что готовишь? – стараясь говорить приветливо, но отстраненно, спросил Саймон.
– Рис с овощами. Подумала, что сытный обед тебе пригодится больше, чем помощь в саду.
– Правильно подумала. – Он подошел к раковине и помыл руки. – Где ты раньше работала поваром?
– В Нью-Йорке.
– Ого. Огромный город.
– Да. – Лана положила еду на тарелку, достала из ящика полотняную салфетку и вручила все это собеседнику. – Я заметила в холодильнике закваску для хлеба.
– Ага. Отец любил печь. Готовить не умел совсем, а вот печь любил. Я тоже все собирался, но…
– Если хочешь, я тоже могу испечь хлеб.
– Было бы замечательно. – Саймон сел за стол и спросил: – А ты сама собираешься обедать?
Лана кивнула, но не стала накладывать еду, а, слегка замявшись, произнесла:
– Я хотела поблагодарить…
– Ты уже это сделала.
– Я даже не помню, когда последний раз принимала горячий душ. Прошу прощения, если снова разревусь, в основном это из-за гормонов, но… Сама возможность дочиста отмыть волосы… Я использовала шампунь, гель и крем твоей матери. Они были открыты. Если следовало сначала спросить…
– Сделай мне одолжение и не плачь из-за такой ерунды. – Саймон поднял на Лану ореховые глаза, в которых зеленый смешивался с золотым. В его взгляде читалось раздражение. – Серьезно, это испортит мне все впечатление от обеда, а ведь он получился потрясающим. Уверен, мама не стала бы возражать, так что и я не собираюсь. Слушай, я тоже пользуюсь вещами отца. Просто не сумел выкинуть ничего из принадлежавшего родителям. Так что бери, что нужно.
– Я нашла и нераспакованные средства. Их можно обменять на что-нибудь.
– Не надо. Пользуйся сама, – резковато ответил Саймон. – Если бы я собирался обменять вещи родителей, то давно бы так и поступил.
Поняв, что разговор разбередил рану от потери, Лана молча положила себе риса и села за стол.
– Есть ли в доме комнаты, куда мне нельзя заходить? – спустя некоторое время спросила она.
– Не считая запертой кладовки в подвале, где я храню изуродованные трупы своих жертв, можешь свободно ходить везде.
– Хорошо, буду держаться подальше от подвала, – отозвалась Лана, принимаясь за еду. Саймон был прав: блюдо получилось очень вкусным. – А аллергия на продукты у тебя есть?
– Начинаю энергично плеваться от шпината.
– Значит, в мясной рулет его добавлять не буду.
Саймон предоставил Лане полную свободу, предполагая, что она задержится на пару дней, пока не придет в себя. Его это нисколько не стесняло, тем более новая знакомая оказалась потрясающим поваром.
Да и, честно сказать, эти пару дней она не сидела без дела. Может, он раньше и не обращал внимания на беспорядок, пыль и собачью шерсть, но уж точно заметил, когда все это исчезло. Вытаскивать выстиранные вещи прямо из машинки по мере необходимости Саймон тоже привык, но гораздо удобнее оказалось найти все на своих местах и аккуратно сложенным.
Собакам гостья тоже пришлась по душе. Как-то вечером Саймон зашел в библиотеку и застал там сидящую в темноте Лану, которая, очевидно, горевала по мужу. Харпер положил голову ей на колени, а Ли устроился в ногах.
Саймон собирался отвезти будущую мать в поселение, как только она придет в себя, а там уже сдать на руки одной из знакомых женщин. Любая из них уж точно знает о беременности и родах больше, чем бывший военный.
Он пока не решил, принимать ли всерьез слова Ланы насчет уникальности ребенка и желания злых сил его уничтожить. Но, несмотря на привычку жить одному, Саймон не мог бросить на произвол судьбы возможную жертву гонений.
Родители бы этого не хотели. Он сам этого не хотел.
Лана не слишком много разговаривала, что вполне устраивало привыкшего к тишине фермера.
