Год порно полностью

На другой стороне было много машин и палаток, играла музыка, кто-то говорил в микрофон. Вадик, присоединившийся к Марку в этот раз, расстроился, потому что ему казалось, это разрушает атмосферу, которую он, по-видимому, ожидал здесь найти. Марк в другой раз с ним и согласился бы, но сейчас это никак его не тревожило. Он не мог перестать улыбаться и получать удовольствие. То, что здесь были люди, что они тоже решили сюда приехать и провести здесь выходные, только приумножило чувство, которое так приятно в нем теплилось.

Держась за деревца и корни, Марк спустился вниз. Ему открылись высокие скалистые валуны, которые сверху были незаметны из-за проросшей травы. Он обогнул один из них, и над его головой нависла скала с марийским орнаментом наверху. Оттуда свисали веревки, и несколько скалолазов спускались по ним, отталкиваясь ногами от скалы. Марк понаблюдал за ними, а потом пошел дальше и, облазив все что мог, забрался по той же тропинке наверх. Ему было так хорошо, он чувствовал себя таким счастливым, что не хотелось ничего говорить. Он сел на бревно, лежащее на краю утеса, и, переводя дыхание, просто смотрел перед собой, пытаясь запомнить то, что видит и чувствует, на всю жизнь.

Марк, сказал Вадик, зачитай стих.

Чего?

Для атмосферы.

Очень не хотелось душнить, так что Марк просто проигнорировал просьбу Вадика, а тот не стал настаивать. Ему тоже было хорошо, но иначе. Вадик не видел того, что сейчас видел Марк, и внутри него происходило что-то другое. Марк снова почувствовал себя немного одиноко.

Еще Марк хотел увидеть кӱсото, одну из священных рощ, которых, судя по тому, что он прочитал в интернете, в республике много, но все никак не мог ее найти. Эти рощи мерещились ему повсюду, и друзья даже уже шутили по этому поводу, а он был не против. Это желание могло показаться странным, ведь внутрь все равно не попасть. Марк прочитал на форумах, что в кӱсото разрешено заходить только на моления, а их каждый год проводят в разных местах. Случается, что в роще десятилетиями не бывает человека. И потом он приходит в девственный лес, который не знает о городах, машинах и заводах, и обитает там всего один день, ощущает что-то, с ним не связанное, много большее его, и молится, а потом забирает с собой все, что принес, и оставляет рощу жить дальше так, как если бы человека никогда не существовало.

Марк не пошел бы в кӱсото, хоть его и манило туда. Во время молебнов в роще люди могли молиться так, как предполагает марийская религия, и просто креститься, как мари веками насильно приучали русские. Казалось, среди деревьев забываются все ужасы и прощаются обиды. Как выглядит такое место. Как бы Марк ни хотел его увидеть, он не был готов пойти туда с остальными на молебен. Смогли бы они принять тот факт, что он верит в людей вместо Бога. Возможно. А если нет.

За несколько выходных они объездили много локаций и теперь рассказывали о них всем, с кем общались. Вот уже и другие отправились по их следам. После этих путешествий многие решили остаться, открыли новое значение места, в котором провели всю жизнь. Но Марк смотрел, как трассы загибаются за холмами, и чувствовал грусть, когда поворачивал назад.

Секс оказался чем-то таким простым. Марк просто сказал одной знакомой, что скоро уедет и ему это нужно — выпить и заняться сексом, а она ответила, что не против выпить, и они, купив вина, пошли к нему и несколько часов просто рассказывали друг другу о себе. Выяснилось, что Марк совсем не знал эту девушку, хотя они и были давно знакомы. А она мало что знала о нем. Под конец вечера они и забыли, зачем встретились. Она даже чуть было не уехала, но, видимо опомнившись, спросила, можно ли переночевать.

Да, сказал он. Только у меня один диван.

Ничего.

Они улеглись на разные половинки и еще с полчаса делали вид, что пытаются уснуть. Потом Марк повернулся к ней, начал гладить ее тело, а она отвечала. На этот раз все было легко и приятно. Оба постанывали, грелись и, прижимаясь щеками, дышали возле уха друг друга.

У тебя такая странная кожа, сказала она.

Ага, я из-за нее и уезжаю.

Куда-то на море?

Нет, в Москву. Здесь нет ни лекарств, ни оборудования, чтобы ее вылечить.

Потом вернешься?

Не знаю. Думал поискать там работу. Или поехать куда-то дальше.

Марк переспал с ней еще несколько раз, а потом пришло время уезжать, и больше они никогда даже и не списывались.

Перед отъездом Марк завез в кофейню картину Генри и попросил Мишу не снимать ее. Тот пообещал, что не будет, потому что она ему нравится. Коллеги на прощание сделали Марку открытку, на которой написали разные пожелания и подписались. Марк положил ее в шкафчик в родительском доме, где держал все дорогие ему вещи.

Родители спокойно отнеслись к его переезду. Отец сказал, что это правильное решение, а мама пожелала быть сильным. У нее уже отросли волосы, так что она перестала носить парик. Эта шерстка какого-то нового, неизвестного цвета обнадеживала, как ничто другое.