Год порно полностью

Дорогие люстра и плитка. Биде. Большое зеркало в раме. Под ним беспорядочно пылились флаконы дорогих отцовских одеколонов, бритва, набор лезвий и куча разных тюбиков и упаковок известных марок, которыми никто не пользовался. Маминых вещей не было. Она пользовалась ванной при спальне. Любой гость, зайдя помыть руки, сразу видел семейную драму.

В столовой стоял огромный букет, подаренный отцом. Тоже красивый. В этом он всегда был хорош. Если бы еще и дарил эти букеты только маме, наверное, все было бы по-другому. Хотя Марк порой признавался себе, что ушел не из-за измен отца. Он толком и не знал, из-за чего ушел. Они просто поссорились, и Марк выпалил, что уйдет из дома. В тот момент это казалось ему каким-то прозрением, мол, да, так будет правильно. И чем дольше он сейчас здесь сидел, тем больше убеждался, что не ошибся.

За столом разговор особо не клеился. Родители спрашивали про работу и жизнь, но все, что сейчас происходило у Марка, напугало бы их и только огорчило, к тому же ему до сих пор было больно после их ссоры, так что Марк отвечал односложно, раздраженно. Он рассказал всего одну историю — о том, как мылся в речке с утками.

Ты знаешь, сказала мама, так ведь и появился человек. Однажды на планете был только океан. Потом прилетела утка и снесла два яйца, из которых вылупились два брата. Они были богами. Один из них и создал человека.

В маме всегда как-то уживались взаимоисключающие вещи. По воскресеньям, пока Марк и отец спали, она ездила на службу и возвращалась с пакетиком церковных булочек. Они были не очень вкусными, поэтому часто засыхали на столе нетронутые. Но мама брала их снова и снова, и семья нет-нет да и съедала пару штучек. А с молебнов в священных рощах она привозила трехэтажные марийские блины и лепешки из творога. Их съедали сразу.

А другой, я так понимаю, был кем-то типа дьявола, сказал Марк. И откуда в нем в такие моменты берется этот ироничный принижающий тон.

Отец понимающе закивал в сторону Марка, типа ох уж эти сказки. Марка смутило, что они вдруг оказались на одной стороне.

Что-то вроде того. Но все относительно. И дьявол не всегда только злом занимается.

Так, сказал отец. Сейчас научишь сына. Он еще и сатанистом станет вдобавок.

Вдобавок к чему?

К бомжу.

Ответы Марка постепенно выбесили отца, и начался, даже, скорее, продолжился, спор, из-за которого Марк ушел из дома. Отец сказал, что Марк не понимает, как все работает в этоммире, что он не знает истории и устройства общества. Марк напомнил, что сдал обществознание на сто, а историю на восемьдесят баллов. Да и вообще, он всегда писал хорошие эссе и выиграл олимпиаду.

Было такое, сказал отец, а потом — все.

Просто ничего из этого не работает.

Марк объяснил, что в школе верил в то, что написано в учебниках, а теперь — нет, потому что в реальности все не так. Потому что Болотная. Потому что Крым. Для Марка это было потому что, а для отца — поэтому, вот они и спорили, а мама слушала. Отец сказал, что молодежь просто пришла на готовенькое, не знает ничего об ужасах, которые здесь происходили, о развале, который здесь был. В очередной раз рассказал историю о том, как однажды к нему в офис нагрянули бандиты и направили на него автомат, а он все равно отказался быть у них под крышей.

А вам бы просто пить и веселиться, дело понятное, сказал он. Так вы страну и развалите.

Поможешь мне с чаем?

Я с сыном разговариваю! Сама сделай чай.

Мама покраснела и отвела взгляд. У нее блестели глаза. Самые красивые глаза на свете. Сапфиры цвета маминых глаз. Она несколько раз моргнула и протерла их пальцами. А потом улыбнулась. У Марка кольнуло в груди.

Пойдем помоем посуду, сказал Марк.

Началось неловкое бряцанье тарелок. Посуду отца забрала мама. Марк взял все остальное, и они пошли на кухню. А отец лег на диван в гостиной и громко включил новостной канал.

Ты как? — спросил Марк. Прости, что так вышло.

Ничего, все хорошо. У папы сейчас просто очень непростой период. Ты ни при чем.

У тебя сегодня день рождения.

Все правда серьезно, покачав головой, прошептала мама.

Какие-то проблемы с налоговой, из-за которых отца могут посадить. Мама пообещала потом рассказать подробнее, но, когда однажды зашла к Марку на смену в кофейню и принялась рассказывать, выяснилось, что она и сама не знает деталей. Только просила поддержать отца, дать ему понять, что они его любят. Единственное, на что Марк не был способен.

Домыв посуду, Марк попрощался с мамой, еще раз ее поздравил. Отец вышел с ним вместе на улицу и сказал, что поговорил со своей бывшей одноклассницей, риелтором. Она нашла недорогую квартиру в центре города.

Спасибо, я пока коплю. Когда будут деньги, позвоню ей.

На вот, возьми.

Отец протянул конверт, но Марк покачал головой.

Мама каждый день плачет. И бабушка. Ради них возьми.

Марк посмотрел на отца, пару раз вдохнул и выдохнул. Что-то заскрежетало в его груди. Он чувствовал, как становится меньше.

Это взаймы. Скоро зарплата, я отдам.

Отец усмехнулся.