— Особенно тонким штрихом для мастеров трансфигурации является трансформация самой искры, — продолжил профессор. — Например, если вы представляете свой внутренний сосуд наполненным водой, то можно взять каплю воды и постепенно превратить её в язык пламени. И уже его встраивать в череду стадий превращения объекта. Если вам такое удастся, трансфигурация окажется более долговечной. Но в целом, конечно, способов закрепить обычную трансфигурацию надолго ещё не открыли. Если вы не являетесь счастливым обладателем Камня перманентности, рано или поздно ваш кролик или ящерица вернутся в исходное состояние. Так что не пытайтесь трансфигурировать гвозди в мышей и кормить ими сов — этим вы погубите невинных животных. Если вопросов у вас нет, то приступайте.
Берна Макмиллан, январь 1348 года
Звуки утренней волынки сотрясали стены Хогвартса и заплывали в сон Берны в аромате жареной на углях форели. «У Тома отец на волынке дудел», звенел голос в её ускользающем сне, пытаясь подстроиться под побудочную мелодию, «И Том с малолетства волынкой владел». Из кустов выскочила лиса и ловко выхватила зубами форель из костра. Берна рванулась за ней, пока музыкант беспечно напевал: «Одна у него была песня в ходу: вдали за холмами я счастье найду», но лиса фыркнула, не выпуская добычу из пасти, и исчезла в зарослях шиповника. «За теми холмами, где даль-синева, где носится ветер-сорвиголова», орал певец, волынка неумолимо гнала сон, и Берна, наконец, распахнула глаза. Каникулы закончились, бодро сообщил ей сэр Зануда, пора вставать и действовать. Берна застонала и перевернулась на другой бок, стараясь ухватить за хвост сбежавший сон. Мотив песни с ароматом форели ещё немного пощекотал её ноздри, а затем пропал без следа.
Пока Берна отдыхала на каникулах в замке Древнейшего и Благородного Дома Макмилланов, она приняла несколько важных решений. Одним из них было перестать изображать гордую самостоятельность и прямо задать Моргане все накопившиеся вопросы. Пойти в пещеру Берна намеревалась, как только хоть немного потеплеет. Может, даже и сегодня — если после уроков силы останутся, конечно. Впрочем, боевой магии нынче в расписании нет. Берна поднялась с постели, пытаясь напеть куплет про Тома, который с малолетства волынкой владел, и быстро оделась.
За завтраком слизеринский стол бурно обсуждал новости, накопившиеся за каникулы. Многие, побывав в родных местах по всему острову, заметили изменения в отношениях в магглами: после спада чумы многие уже не прочить завести дружбу с волшебниками. Некоторые возмущались по этому поводу, но Анри де Руэль-Марсан одёрнул их — мол, во Франции магглы по-прежнему готовы жечь ведьм на кострах и топить их в реках. Хочет кто-то пойти по стопам Серафины де Сен-Клер? Но спор не разгорелся: кто-то обронил, что, якобы, Мэгги Лавгуд летала с профессором Макфасти на Гебридские острова и там укрощала драконов, и все немедленно перекинулись на эту новость. Этого ещё не хватало, подумала Берна, глянув в сторону стола Рейвенкло. Мэгги о чём-то увлечённо рассказывала внимавшем ей друзьям — кажется, даже де Шатофор, заслушавшись, проносил ложку с овсянкой мимо рта. Что ж, надо будет усерднее тренироваться с двумя палочками, потому что драконов Мэгги пусть укрощает, конечно, а постоянно побеждать Берну на занятиях по боевой магии — это уже чересчур.
Впрочем, усердие от Берны потребовалось гораздо раньше: первым уроком шла трансфигурация, и сэр Тристан де Мимси-Порпингтон, не щадя студентов, которые только вернулись с каникул, приступил сразу же к новой теме. Слизеринцы, которые на этом уроке делили класс с хаффлпаффцами, верноподданнически заняли первые парты, отметила леди Берна, демонстративно садясь подальше. Айлин Маккензи по-дружески ей подмигнула, и Берна сдержанно кивнула в ответ. Даже не знаешь с ними всеми, кого обливать ледяным презрением в первую очередь, вздохнула леди Берна.
Как всегда парадно облачённый сэр Тристан торжественно вошёл в класс и обвёл собравшихся студентов серьёзным взглядом. Усы, подумала Берна, и точно: профессор расправил свои монументальные усы и начал урок. Ну, я ли не великая провидица? сказала себе Берна.
— Мои драгоценные ученики! В нашем обучении наступает важный момент, который станет, я надеюсь, достойным вызовом вашему прилежанию, — произнёс он, и слизеринцы расправили спины, а хаффлпаффцы, наоборот, попробовали за этими самыми спинами укрыться. — Мы с вами постигали искусство превращения неживых объектов в живые. Многие из вас так до конца и не прочувствовали нюансы зажигания искры жизни в трансфигурированном объекте, но, положа руку на сердце, отмечу, что не всем это дано. Однако все вы более-менее сносно научились превращать бытовые предметы в животных.
