Что ж, время для больших манёвров, которыми славятся Макфасти. Малкольм дал команду Седрику и Гертруде выйти из «крыла» и ждать нас над островом, и мы, перегруппировавшись, принялись за дело. Сердцеедка явно не хотела возвращаться на сушу и сопротивлялась нашим попыткам поменять её курс, но Малкольм знал своё дело. Слаженно исчезая и появляясь в новых местах, мы гнали драконицу обратно к Островам. Седрик и Гертруда, как было условлено ранее, следили за манёврами, наложив Сенсибилитас на зрение, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время.
Когда Тарансей был уже близко, Малкольм бросил команду, и наше «крыло» пустило в Сердцеедку Риктусемпру в то время, как третье крыло переместилось вперёд прямо по курсу полёта драконицы, оказавшись между ней и приближающимися Гертрудой с Седриком. Злое алое пламя вырвалось из пасти раздражённой Сердцеедки, «крыло» тут же исчезло с его пути, а далее дело было за ловцами огня. Седрик рванул к пламени под прикрытием Гертруды, но драконица ускорилась и понеслась вперёд, пока струя ещё дрожала в воздухе, и ловцам пришлось разлететься в разные стороны. Сердцеедка тем временем пересекла маленький остров и снова неслась над морем.
Что ж, первая попытка не удалась. Видимо, мало спровоцировать струю пламени в нужном направлении — стоит ещё и поменять курс драконицы сразу же после этого. Малкольм явно подумал о том же, поскольку подал «крыльям» новые команды. Сердцеедка уже достигла массива острова Гаррис — теперь у нас будет больше времени для манёвра. «Крылья» начали набирать скорость, а Седрик и Гертруда переместились вперёд, насколько могли, оставаясь в поле зрения. Драконица несколько раз пыталась сменить направление и ударить хвостом «крыло», но Макфасти гнали её вперёд. Свинцовое небо начало заливать нас дождём.
И вот снова повторяется манёвр с Риктусемпрой — второе «крыло» уходит от удара хвоста, третье становится ложным объектом для пламени, затем исчезает — и вдруг — вспышка — перед драконицей появляется… Тиффани?! Она-то что тут делает? Раздаётся пронзительный крик. Воин толкает меня вперёд, но пока я долетаю до Сердцеедки, та выпускает из ноздрей малиновое пламя, которое переливается фиолетовым по краям. Впрочем, это уже не струя, а скорее облако, и в него влетают Седрик и Гертруда. Я, не ожидая команды, несусь вперёд, не совсем понимая, что собрался делать, но Тиффани летит мне наперерез, заставляя свернуть в сторону. Она кричит — я осознаю, что это не крик, а скорее песня, от которой кровь перестаёт неистово стучать в висках, и я успокаиваюсь. Нечто подобное, судя по всему, происходит со всеми Макфасти — они парят вокруг, наблюдая, как в странном пламени медленно кружат Седрик и Гертруда. Затем они вылетают из облака, которое быстро рассеивается в дымке из дождя, и время словно срывается с места. Драконица снова выпускает пламя — на этот раз привычное алое, от которого едва спасается «крыло» Малкольма, затем мы получаем команду уходить. Тиффани летит рядом со мной золотистой кометой — что это было, а, Тиффани? Что это было?!
Этот вопрос у всех на устах, когда мы возвращаемся на Скай под дождём, переходящим в мокрый снег. Малкольм, Финола, Финдлей и другие задают вопросы наперебой — и мне, и ловцам пламени. Я еле успеваю отвечать и переводить, а Седрик просто показывает драконоводам склянку, внутри которой переливается малиновое пламя с фиолетовыми проблесками. Я вспоминаю то, что мне пересказывала Гертруда со слов Седрика про фениксов и китайского огнешара, но решаю пока промолчать об этом. Вокруг разгораются споры, но вскоре стихают — общим мнением Макфасти становится версия про «необъяснимую магию фениксов».
— Ты её надоумил? — спрашивает меня Финола.
— Да какое там — для меня это было такой же полной неожиданностью, как и для вас.
— Как и для Сердцеедки, судя по всему, — добавил Финдлей. — Оказывается, она у нас тоже с огоньком.
— Все драконы с огоньком, будто бы ты не знаешь, — осадил его Малкольм.
— Все, да не с таким! — продолжал Финдлей. — Слушай, Айдан, ты можешь попросить Тиффани ещё разок устроить такое представление?
И пока я клялся бородой Мерлина и другими частями тела знаменитых волшебников, что фениксы сами себе на уме, и их можно, конечно, о чём-то попросить, но это совершенно не значит, что они это сделают, Седрик и Гертруда ускользнули из нашей орущей толпы, унося с собой склянку с пламенем Сердцеедки.
В нашу последнюю ночь на Гебридах небеса преподнесли нам прощальный подарок: зелёно-лиловое танцующее сияние простиралось над западным горизонтом, властно притягивая к себе все взоры. Клан Макфасти расположился на длинном мысе, уходящем в море, подобно хвосту дракона. На мысе вспыхнули костры, и началась перекличка дудок и барабанов, полетел берущий за душу плач отцовской волынки, зазвенели крики и смех… Мы сидели немного в стороне от всех — Малкольм и Кора, Седрик, Гертруда и я. Мэгги была снова в толпе юных Макфасти, и, дракон подери, она уже вовсе не пыталась от них отделаться. Умеет наш клан прорастать в душе, как корни дерева сквозь камень.
