Я прикасаюсь к иссиня-чёрному камню — он похож на уголёк. Потом трогаю ребристую ракушку и вспоминаю морщинки на руках бабки Макгаффин. Полупрозрачный серый камень напоминает мне глаза Эли, а зелёный самоцвет с разводами — совсем как лист папоротника. Янтарь сочного жёлтого цвета — точь-в-точь как глаза крупа в лавке питомцев. Я осознаю, что рассказываю это всё госпоже Кэррик вслух — а она слушает меня очень внимательно, потягивая отвар из чаши. Гладкий коричневый камень ложится в руку совсем как каштан — и тут меня словно прорывает. Сбиваясь и чуть не плача, я рассказываю ей всё-всё, что у меня на душе. Про нашу семью, про постоянные проблемы с Саймоном, про его выходку с каштанами, про бабку Макгаффин, оставленную в Кардроне, и её зелья, про криох, овец и нахмуренных соседей, про Эли и его идею с Граалем, про мёртвого боггарта и опалённые крылья улетающего коня. Когда слова заканчиваются, гостья берёт мою руку в свою и спрашивает.
— Значит, в тебе живёт «сестрёнка Эли» и «девчонка из Кардроны», правильно?
Я киваю в ответ, утирая слезы.
— И они разговаривают между собой?
— Да. Иногда и ругаются даже.
— Да, такое у всех бывает. Вот только не хватает кого-то, мне кажется.
— Кого не хватает? — не понимаю я. — Где?
— Внутри тебя не хватает. Я думаю, что самой Иды. Видишь ли, сестрёнка Эли — привязана к старшему брату. Это и понятно — у тебя замечательный брат. Оба твои брата замечательные. А девчонка из Кардроны — любит свою деревню, что тоже неудивительно. Я бы хотела там побывать и увидеть своими глазами после твоих рассказов и, конечно же, познакомиться с твоей бабушкой. Мне явно есть чему у неё поучиться. Но всё же, как мне кажется, должен же быть и твой собственный голос, который только твой, а не продолжение кого-то или чего-то другого.
Я никогда не задумывалась над этим. Я погружаюсь в мысли, а госпожа Кэррик тем временем тоже замирает — я догадываюсь, что она мысленно разговаривает с Эли. Она кивает чему-то в их неслышимом разговоре и снова обращает на меня взгляд её удивительно красивых карих глаз. Но я уже поняла, почему Эли не говорит о её красоте. Это настолько неважно по сравнению со всем остальным в ней. Мне очень хочется не разочаровать её, и я говорю:
— Наверное, вы правы. Но откуда взять этот голос?
— Возможно, он зазвучит, если у Элиезера получится сделать тебя ведьмой?
— Но ведь для этого ему придётся отдать часть своей… витальности. — Сказав это, я горжусь, что запомнила сложное слово. — Разве можно забрать часть волшебной силы у родного брата?
— Я думаю, что можно, если у брата её настолько много, что это вредит ему самому.
— Но разве у Эли её так уж много?
— Ида, я говорю про твоего другого брата.
Онемев от неожиданности, я перевожу взгляд на мирно спящего Саймона. Осознание того, сколько проблем это решило бы сразу, поднимает во мне волну надежды. И тут же волна отхлынула, наткнувшись на скалу.
— Но ведь… Саймон так мал! Разве он сможет участвовать в таком ритуале? Ведь всё должно происходить по доброй воле, как говорит Эли. Разве такое вообще возможно?
— Это хороший вопрос, Ида. Надеюсь, что прямо сейчас его задаёт Чаше Истины Этьен де Шатофор.
========== Глава одиннадцатая ==========
Из дневника Флоры Буканан, шотландской ведьмы (написано в середине XIX века)
Непостижима природа предсказаний, посещающих порой магов с предрасположенностью к прорицанию! Сколько бы ни возникало у нас подходящих интерпретаций, предсказание всё равно исполняется по-своему. Было ли такое, чтобы кто-то точно раскрутил запутанный клубок пророческих слов? А порою предсказание исполнялось сразу в нескольких вариантах, как, например, знаменитое пророчество 1347 года «Коль хочешь победить Чёрную Смерть, следуй за лунным тельцом». Как известно из недавно найденных мемуаров Айлин Маккензи, которыми я зачитываюсь в последнее время, многие тогда решили, что нужно собирать помёт лунного тельца и удобрять им растения, входящие в состав профилактического зелья от чумы. Так оно и случилось, но также лунные тельцы возле Хогвартса в те времена проделывали свой ночной путь всегда в одном и том же направлении — от своего логова до водопада на ручье. Так они указывали путь к пещере Морганы, сокрытой струями водопада. А пути героев, как известно из множества легенд, вели неизменно через эту пещеру.
Берна Макмиллан, ноябрь 1347 года
Магически усиленные звуки волынки сотрясали стены Хогвартса, возвещая о начале нового учебного дня. Длинного и холодного дня, добавила мысленно Берна, натягивая одеяло чуть ли не до глаз и решая поспать ещё хоть немного. Но что-то было особенное в Хогвартском сигнале подъёма — после чёртовых завываний волынки заснуть уже было невозможно. Тяжело вздохнув, Берна поднялась и поплелась умываться.
За завтраком директриса Клэгг, усилив голос Сонорусом, призвала всех к тишине, чтобы сделать важное объявление:
— Чуть больше месяца осталось до нашего традиционного Рождественского бала, и посему нас снова почтил своим присутствием хорошо знакомый всем вам господин Киприан Йодль!
