— Дорогая Сарра, — отвечала ей Кристина. — Моя вина перед вашей семьей глубока: мне никогда не забыть об этом. Пять лет я не замечала того, что творилось с Элиезером у меня под носом. Я не могу простить себя за это — как глава Рейвенкло я должна была заменить Элиезеру родителей и заботиться о нём, но я не справилась с задачей. Теперь я перед вашей семьей в вечном долгу. Прошу вас, не стоит больше говорить об этом.
— Не буду больше, госпожа Кэррик. Только вот одно скажу… вы и не могли заметить на нём Конфундус, потому что вам не с чем было сравнивать — на Эли его наложили ещё до первой встречи с вами. Так что не вините себя. К тому же… я всё чаще думаю, что не стал бы Эли хранителем Грааля, если бы с ним это не случилось. Сама не знаю, почему, но я в этом почти уверена. Так что всё к лучшему.
— Что ж, на этом и сойдёмся.
Распрощавшись с мамой, мы с Саймоном остались с госпожой Кэррик одни. Мы тут частенько бывали в последнее время, так что привыкли уже и к ковру из меха, на котором мы сидели во время наших занятий с Кристиной, и к лаю Иниго, и к смешной болтовне Силенсии — самочки джарви, которую когда-то неосторожно заколдовал Этьен. В окно залетела сова Мерри — Саймон радостно бросился проверять, нет ли послания на лапке.
— Кристина, письма нету, — деловито сообщил братец.
— Ну, значит, она просто за печенькой прилетела. Где тут у нашего профессора его любимые шортбреды?
Мне кажется порой, что Кристина знает лучше самого профессора Макфасти, что тут у него где, будто бы это её собственный дом. Сейчас он на занятиях, а она спокойненько заглядывает в горшки на полках, что-то достаёт и переставляет, смахивает откуда-то пыль…
— Ну-ка, Саймон, держи. Угости Мерри.
Пока он кормил сову печеньем, кроша и надкусывая его тайком, Кристина расставляла свечи и набирала в котёл воду из ведра. Я подбежала ей помочь. Руки у меня дрожали, и Кристина это заметила.
— Волнуешься, Ида?
— Ещё как.
— Я понимаю. Сама волнуюсь. А знаешь, как непривычно, что я не могу мысленно поговорить с Эли? Ты себе не представляешь.
Вчера у Эли был день рождения — да такой, что он теперь никогда не забудет. Его ученичество с Кристиной подошло к концу, а это значит, что ему пробил час пройти какой-то тайный обряд, чтобы получить руну воздуха. Это такой рисунок на коже, который делают иглами — я испугалась, когда услыхала, но Эли сказал, что его опоили зельем, благодаря которому боли он не ощутил. Зато теперь он настоящий маг воздуха! Руну он мне тоже показал: она у него на плече: синяя, слегка припухшая, немного похожая на букву N. Синий цвет даёт краска диковинного индийского растения индигоферы, а волшебный компонент, как объяснил Эли, — нечто, связанное со стихией. Маги воздуха обычно используют порошок из крыла какого-то летающего животного. У Эли это выпрыгунчик. Но вот мысленно общаться с Кристиной у него уже не выйдет: ведь она теперь больше не наставница.
— Зато мы друзья теперь с ним навсегда, — сказала Кристина. — А поговорить можно и вживую.
Сегодня после занятий свои руны получат также Эйриан и Айлин — одна станет ведьмой земли, а другая — воды. Их наставница, профессор Яга, заходила познакомиться с нами и изрисовала все окна в хижине морозными узорами. Саймон немного испугался — ведь Баба Яга всё-таки — но она ему доверительно сказала, что таких, как он, худосочных, она не ест, и пообещала покатать в ступе. Ступа, мол, худосочных катать любит, и даже не сбрасывает их на полпути в озеро.
А нам сегодня, в то же самое время, когда Айлин и Эйриан будут получать свои руны, предстоит то, что заставляет сердце колотиться при одной мысли. Кажется, даже Саймон спокойнее меня — после занятий с Кристиной он словно повзрослел года на три. И вот осталось всего одно такое занятие — кажется, взрослые считают, что мы готовы. Но мне не верится. Но с другой стороны, если правду сказать, я никогда не буду по-настоящему готова. Так что хоть сегодня, хоть в любой другой день. Впрочем, когда Кристина смотрит мне в глаза и говорит, что всё получится — ей я верю. Ей невозможно не верить.
Саймон плюхается на ковёр, а я — напротив него. Между нами возвышается котёл с водой. Кристина садится рядом с ним и достаёт какой-то предмет. Я ощущаю сильный запах, который он издает.
— Ой, фу! — кривится Саймон. — Что это у тебя такое вонючее?
— Это кастильское мыло. Оно сделано на оливковом масле, а не из жира животных, как наши мыловары готовят, — мне один знакомый король подарил. Хотела вот попробовать, какие из него пузыри получатся: лучше или хуже, чем из обычного мыла.
Саймон широко открывает глаза при слове «пузыри» — я вижу, как в них загорается интерес. Кристина же смотрит только на своё мыло, задумчиво наморщив лоб.
— Вот только мне же нужна тёплая вода. А эта — холодная. И свечи бы зажечь.
— Можно, можно? — выкрикивает Саймон.
— Почему бы нет? Но только делаем всё аккуратно, как мы уже научились, хорошо?
