- Крещается раба Божья Александра во имя Отца, аминь, Сына, аминь, и Святаго Духа… - и на каждое «аминь» окунул Букашку в воду.
Ей это ужасно понравилось! Сразу стало не жарко. Да к тому же это так здорово - купаться не в ванной, а прямо в комнате, на столе!
- Куп-куп! – закричала она и захлюпала ручками – брызги во все стороны разлетелись.
Но батюшка вынул ее из ванночки и отдал маме, которая сразу завернула ее в большое мягкое полотенце, а затем девочке надели на шею маленький крестик. После этого все еще немножко поосеняли себя крестным знамением, попели молитвы, помазались миром, помяукали, похрюкали, и батюшка сказал:
- Ну, вот и все. Поздравляю Сашеньку с новым рождением, и всех ее близких – тоже.
Он выписал про это специальный документ, ванну убрали со стола и быстренько уставили его праздничными закусками.
За чаем с тортом, все под Букашкин аккомпанемент говорили о том, что сделали сегодня хорошее дело, и что Сашка молодец - очень мужественно все перенесла. Еще все отметили, что дома крестить ребенка приятнее, чем в незнакомом помещении, а батюшка заверил, что всё-всё-всё сделано точно так, как требует канон. И добавил еще, что завтра нужно сводить девочку на причастие… (Папа плоско пошутил: «И деепричастие», но под укоризненным взглядом батюшки осекся…) Еще мама сказала:
- Я так посмотрю-посмотрю, да и тоже покрещусь. А то у меня такое ощущение, что вы все – члены какого-то элитного клуба, а я – нет…
Все тактично промолчали. И молчание это затянулось.
- Милиционер родился, - пошутил Крестный.
- Тихий ангел пролетел… - смиренно поправил батюшка.
* * *
Вскоре гости разошлись, и Букашка уснула. А игрушки сразу же наоборот – ожили.
- Вот интересно все-таки… - начал Сиреневый.
- Ой, слушай, - перебил его Салатный, - мне все так понравилось, что совсем не хочется снова спорить.
- А кто спорит?! – возмутился тот. - Я что ли спорю?! Я говорю, интересно мне все-таки, какие они – эти ангелы, про которых Осел говорил…
И тут в углу спальни забрезжило легкое голубое свечение. Оно загустело, уплотнилось и превратилось в прекрасное крылатое существо. Игрушки уставились на него во все глаза.
«Вот мы какие, - сказал ангел мысленно и усмехнулся. – Слушайте меня внимательно. Теперь у Букашки есть более могущественный покровитель, чем я, и мне не обязательно находиться тут. Я, было, уже улетел, но потом вернулся - специально для вас».
«Для нас?!» – не поверил Сиреневый.
«Да. Чтобы попросить вас об одной услуге. Нам теперь хорошо будет видно ее. Но все-таки издалека. А вы, игрушки, рядом. Так что вы все равно приглядывайте за ней. Чтобы никто ее даже по мелочи не обидел».
«Да мы!.. Да я! - взволнованно загалдели те наперебой. – Да ни за что!!!»
Ангел кивнул, взмахнул крыльями и растворился во тьме… И тут Крот то ли от волнения, то ли оттого, что как раз в этот миг окончательно просох, дико расхохотался. Смех этот в ночной тишине прозвучал, как гром среди ясного неба.
- О, господи, - простонала мама спросонья, - что за чёрт? - и встала Крота отключать.
Остальные игрушки тоже захихикали, а Салатный, давясь от смеха, попросил приятеля: «Ты только не спрашивай, как чёрт выглядит, ладно?..» Но их мама, естественно, не услышала.
Жара стояла несусветная. Рыжий пушистый котик валялся на травке между двумя клумбами и лениво рассуждал: «И чего эти глупые игрушки носятся со своей Букашкой? Девочка как девочка, самый что ни на есть обыкновенный человеческий детеныш…»
Он вытянулся и лениво перекатился с боку на бок.
«… Вот, то ли дело – кошки, - подумал он. - Такие пушистые и ласковые кошки… Много кошек…»
Мечтательно зажмурившись, котик заурчал.
«… Еще болтают, что Букашка их – самая тут главная. Глупости какие. Самый главный тут я, это очевидно. И всё тут – для меня. Особенно кошки. Что такое девочка? Пахнет она, конечно, приятно, но у нее шерсть-то растет только на голове, да и то – кое-как. Вот кошки… Пушистые и гладкие, простые и трехцветные, с полосками и без, дикие и нежные… Все они - мои! Мур-р…»
Котик сладко зевнул и приоткрыл глаз… Все было на месте. Это хорошо. Он понюхал торчащую рядом травинку, потрогал ее лапой и снова зажмурился.
«… Отрицать не буду, - продолжил он размышления, - Букашка - девочка миленькая. Но ведь если бы она была кошкой, она была бы совсем-совсем малюсеньким котенком, а кому они нужны, котята, что с них толку? Ну, а даже если бы она была взрослой, что толку с одной единственной кошки? Нет, - ухмыльнулся котик, - кошек должно быть много, и все они должны быть счастливы оттого, что у них есть такой замечательный я…»
И он тихонько замурлыкал самоуверенную песенку:
