Они легли, задернув шторы на крохотных окнах. Аннаэль тут же заснула, закинув ногу на торс легата. Тот попытался уснуть, но перед глазами тут же появился образ Ареса, который глумливо улыбался и вонзал нож прямо в сердце Лиры. Рейгар оттолкнул Аннаэль и перевернулся на другой бок, стараясь вырваться из страшного сна. Но тот не отступал, и легат увидел, Арес, отчего-то ставший барсуком, одним движением тяжелой лапы вспарывает живот Крику. Воин заплакал во сне. Тут же образ брата исчез, а до носа Рея донесся запах мяты. Легат вскочил и выбежал из дома. Запах становился все сильней по мере того, как воин приближался к кладбищу предков. Тут он сразу нашел могилу матери. На ней лежало множество засохших цветов – видимо, отец каждый день носил их сюда, пока был жив. Рей упал на колени.
– Ма, мне так жаль. Мне так жаль, что я не успел. Все это время, каждый день, каждую минуту я хотел вернуться. Я представлял это во сне и наяву. Хотел, чтобы ты радовалась вместе со всеми, когда я вернулся. Ма, скажи, там, на вечной охоте, ты радовалась, когда я вернулся?
Ветер зашумел в кронах деревьев. Рейгар улыбнулся сквозь слезы.
– Это глупо, наверное, но я буду думать, что это ты ответила. Ма, я теперь такой сильный, что сам иногда боюсь. Боюсь, что неправильно использую эту силу. Ты учила меня помогать слабым – но если неправильно пойму, кому надо помочь, кто тут слабый? Ты учила ничего не бояться, но я боюсь сам себя. Ты учила, что родня – это самое главное и за нее надо убивать. Я убил… но вы уже мертвы. Мы слишком рано расстались, ма. Я все еще глупый медвежонок, каким ты меня и знала. У меня есть Аннаэль. Она очень умная, и она заботится обо мне. И ее я в обиду не дам. Я не прощу себе, если не смогу защитить еще и ее.
Воин помолчал.
– Завтра я объявлю себя Криком. Я думал, что это сделаешь ты. Давай так, я представлю, что это будешь ты, давай? Давай?
Воин напряженно вслушивался и оглядывался по сторонам. Он ждал любого знака присутствия матери – дуновения ветра, падающего листа, пробежавшую мышь. Но лес будто замер, слушая его исповедь.
Рейгар вздохнул, поднялся, отряхнул колени и вернулся в дом. Он скользнул под одеяло к Ан, обнял ее и весь день пролежал, не смыкая глаз.
***
Выйдя вечером на крыльцо отцовского дома в одних уличных штанах, воин был приятно удивлен. Он ожидал увидеть одного, максимум двух соратников. Однако на поляне перед домом стояло пятеро. Все они, как только воин появился, замолчали и стали внимательно его осматривать. Несмотря на то, что в голове его висел туман после бессонной ночи, легат выпрямился и слегка поиграл мышцами. У единственной девушки слегка отвисла челюсть.
– Приветствую. Так значит, вы решили послужить мне.
Он невольно покосился на место, где вчера произошла схватка. Тело Ареса исчезло. «У него все же были преданные воины в команде? Или это дикий зверь утащил? Интересно, Черта работает? И если работает, теперь я чувствую чужаков?».
– Что ж. Если нам придется сражаться вместе, то я хочу узнать о вас побольше. Потом я расскажу о себе. Конечно, много вы обо мне слышали из уст моего… из уст Ареса, но на этот раз вы услышите правду. Давайте начнем. Кто смелый?
Вперед попытались выступить сразу два воина. Затем оба замялись и начали пропускать друг друга вперед. Стоявший в стороне крупный воин закатил глаза и начал говорить:
– Меня зовут Сайнар, я из барсуков. Арес захватил нас первыми. Он пришел сначала с миром, сказал, что есть неплохой способ подзаработать. У нас в племени дела шли не очень, и вожак отпустил нескольких из нас вместе с Аресом. Когда мы пришли сюда, он отправил своих воинов добить остатки нашего племени, чтобы нам некуда было возвращаться. Вот, собственно, почему я здесь. Остальные барсуки вернулись домой. Но я не могу. Там мне все будет напоминать о потерянной семье. Уж лучше идти дальше. Если ты позволишь.
Рейгар неопределенно кивнул и обратил взор к двум воинам.
– Ну что, решили, кто будет говорить?
Они неуверенно засмеялись, и вперед вышел воин чуть повыше.
– Привет. Нас зовут Тарх и Римс. Мы, типа, олени. Ты знаешь, у нас с медведями всегда были терки. Конечно, не сейчас бы это вспоминать, но вы нас всегда притесняли, без обид. Поэтому когда Арес пришел к нам со своими ребятами, почти все сдались без боя. И почти все потом погибли… в следующих сражениях. Другие олени разбрелись кто куда. Мы с братом решили остаться.
– Что вы умеете? – спросил воин.
– Римс, типа, водой владеет, и в лечении немного разбирается. А я больше по физической части. Если кого надо рогами проткнуть, это я запросто.
– Буду иметь в виду. А ты, барсук?
Вместо ответа воин выпустил длинные, желтые, изогнутые когти.
– Понял тебя. Давайте дальше.
Рейгар внезапно вспомнил, что когда-то сам был на месте этих ребят и рассказывал о себя Энею. «Как все изменилось».
Последний воин чуть выступил вперед.
– Я Ермор. И я ворон. Пришел к Аресу сам. Я услышал, что он набирает самых сильных воинов со всего леса и решил прийти к нему раньше, чем он придет за мной. Он с радостью принял меня, когда увидел, как я оживляю мертвецов.
