Он зевнул и потянулся за бутылкой с лимонадом. Скучный день. Вызовов нет, хотя, казалось бы, в такое пекло должна быть масса перегревшейся техники. Оставалось только читать всякую занимательную и не очень чепуху в интернете, потому как включать кино не хотелось: как только засмотришься, утонешь в фильме, обязательно сдернут на какие-то дела. В последние года четыре адская жара в мае вошла в норму. Интересно, вроде бы, согласно прочитанному недавно «наблюдению» какого-то кухонного ученого, доктора наук копченых, в годы закрутки гаек, «политических заморозков», жара смещается ближе к концу лета, а морозы – к концу зимы, а в годы разброда и шатания – наоборот, все раньше начинается, раньше достигает пика – вон в девяностые было две или три зимы, в которые самым холодным месяцем был ноябрь, - и раньше заканчивается, потому как в те же зимы в середине февраля уже все текло.
Почему бы, казалось бы, не выкинуть мерзко дребезжащую дверь с эрзац-стеклом на кухне и не поставить новую? Ахмелюк был человеком крайне бесхозяйственным. Стол завален пустыми пакетами из-под чипсов, грязными кружками, крышками от пивных бутылок и фольгой от пачек сигарет. Шторы, еще к февралю посеревшие от печной копоти – зима была теплая, и печь часто дымила, - не заменены даже к концу мая. Единственное, что важно – кот Пряник породы «невский маскарадный» харчевался по всем правилам фелинологической науки. Видно, Ахмелюк счел значимым наличие у бедной зверушки тяжелого детства и юности, и решил – пусть хоть в кои-то веки пушистый поживет красиво.
«Кто теперь сыграет твой «Каприз»? О, только ты, Паганини!»
(Интересно, что сказал бы Паганини на современных музыкантов, сыгравших его на электрогитарах. Да и не только Паганини, а все остальные знаменитые композиторы тоже. Вон «Лунная соната» в исполнении гитариста Зинчука, которая у него играла перед этим – плохо разве? За душу берет едва ли не эффективнее оригинала).
«Гран-Кураж» орал из колонок, заглушая лай соседской собаки и мерзкое тарахтение мотокультиватора на огороде других соседей. Вот же мазохисты. Там за бортом уже тридцать один по Цельсию, а они, еле успевая смахивать со лбов лужи пота, все еще мучают рассохшуюся от жары жирную землю Кувецкого поля. Кувецкое поле – это район города Серые Воды, а изначально, до пятьдесят первого года, отдельное село. В самом глухом, северо-восточном углу города, на пологой равнине, изрезанной оврагами и где-то там, внизу, окончательно обрывающейся и превращающейся в широкие, заросшие травой выше человечьего роста заливные луга поймы речки под названием Укметь. На Кувецком поле была черноземоподобная – но никакому настоящему чернозему быть на 58-м градусе не полагается – жирная, с затхлым, прелым запахом почва, росли чахлые и нездорово искривленные американские клены и еще какие-то непонятные кусты, овраги скрывали на дне рахитичные ручейки, зарывшиеся в густую осоку, а ночью над полем нависал тяжелый, мутный дух заливных лугов, поднимался из оврагов жирный теплый запах разогревшейся за день не по-северному щедрой земли. Конечно, настоящие северяне бы посмеялись, но для жителей «средней полосы» Серые Воды – уже север, они даже первый снег в сентябре раз в полвека видят, а здесь это обычное дело.
Уже почти два часа, как он «заступил на дежурство» - то есть сменил своего напарника Мансура на посту дежурного скорой компьютерной помощи, этим же Мансуром и созданной. Его смена длится шесть часов – а послезавтра продлится двенадцать, потому что каждому правоверному мусульманину предписано проводить пятницу в молитве, что Мансур и делал всю сознательную жизнь. Зато его ждет полностью свободная и нерабочая суббота и воскресенье – те самые страшные дни, на которые прогноз дает тридцать четыре по Цельсию. Напарник же отдыхал в четверг и пятницу.
Сегодня двадцать седьмое мая. Сегодня еще ничего интересного не произошло.
«Ахмелюк, а ты в школе не был эмо?» - нет, не был.
Дуреет сидит от жары. Всякая хрень в голову лезет, сил нет, сдохнуть хочется – кажется, что сунули в котел с кипящим моторным маслом. Как тогда, когда неделю назад, меняя масло в своем гибриде «Ижа-412» с черт знает чем, вылил горячую отработку себе на пузо, и в гардеробе прибавилось на одну футболку, годную только для распилки дров, замены масла и прочей грязной работы.
А давайте будет как в том благословенном году, который так хотят вернуть эти самые эмо? Тридцать первого мая асфальт плавился, а первого июня утром бац – за пару часов с двадцати пяти до девяти градусов температура обвалилась и выше до вечера уже так и не поднялась. Холодное лето – это хорошо, грибов много обычно бывает в холодное лето, а собирать грибы Ахмелюк любил. Впрочем, каким холодным бы лето не было, фиолетовые рядовки раньше середины сентября не вылезут.
