[1] Красные Баки - реально существующий районный центр в северо-восточной части Нижегородской области, поселок городского типа. По сюжету - малая родина Леонида.
VIII
После болевых захватов Сыча у Корейца разболелась спина, и в один прекрасный день он решил провести себе терапию строгим покоем – просто лежал и смотрел в потолок, думая о разных жизненных и не очень вещах.
Уже почти полгода он жил в гордом одиночестве в Серых Водах, снимая дом у средней дальности родственника, а именно троюродного брата. Первые двадцать лет жизни Владислава Микурова были весьма унылы и беспросветны: сначала гиперопека, потом гиперконтроль от матери, упорно не желающей признать, что сын вырос, - видимо, не хотелось думать, что она уже не так молода, как бы хотелось, и что порожденный ею человек способен на какие-то самостоятельные действия, а кроме того, полный контроль означал и полный контроль за собственной жизнью. Запрещалось все, что можно было запретить, но каким-то образом Кореец смог самостоятельно освоить некоторые деятельности, позволявшие и без официальной работы зарабатывать себе на кусок хлеба и разные нужные и не очень штуки, однако же и эта инициатива строго пресекалась – видимо, было мало, что сын контролируется на уровне семилетнего мальца, нужно было, чтобы он еще и был полностью финансово зависим. Но, как известно, сколько веревочке не виться, а конец будет, и Кореец из дома все-таки сбежал.
При допросе его деятельной маман всех известных ей людей, могущих так или иначе быть причастными к побегу сыночки-корзиночки, тот самый троюродный брат Алексей сделал морду ящиком и заявил, что уж куда, куда, а к нему Кореец не побежит точно, потому как у того жена и дети, он сам-де уже взрослый человек, прекрасно знающий и осознающий, что такой незрелой личности, как Владик, пока что крайне опасно отдаляться от мамы больше чем на сто метров и оставаться без присмотра больше чем на двадцать минут: он, видите ли, обязательно скатится, свяжется с плохими парнями, начнет бухать, ширяться, играть на деньги и заниматься сексуальными девиациями. Жена брата тоже ему поддакивала, делая вид, что понимает ее безмерно и желает скорейшего возвращения неблагодарного отпрыска в лоно семьи. Самому же Корейцу после того случая позвонила Наталья и предупредила, чтобы сидел тише воды и ниже травы: эта тетя всех на уши поставит, вынесет мозг начальникам всех ведомств вплоть до ФСБ, чтобы сорванца поскорее доставили домой на воспитательную порку и лишение прогулок на неделю. Самой же этой потерявшей чувство реальности даме, судя по всему, было невдомек, что над ее «горем» уже все в открытую подсмеиваются: из дома сбежал, хочет она или не хочет, а уже далеко не ребенок, и сбежал не на пустом месте, а по очень даже веской в его почтенные годы причине.
И тем не менее, несмотря на избавление от неразумного родительского гнета, жизнь Корейца кардинально не изменилась и продолжала быть скучной. Кроме периодического, два-три раза в месяц, пития слабоалкогольных напитков с господами Ахмелюком и Букаревым, да еще неограниченного пожирания известного салата из моркови, за что его и прозвали Корейцем, почти ничего не изменилось. Дерганность Корейца, исчезнувшая было в день побега, уже спустя неделю вернулась на место, питался он (ну, кроме все того же салата) практически по старым стандартам, не решался пить кофе и употреблять фастфуд, о девушках и вовсе речи не шло, правда, здесь проблема состояла еще и в том, что в Серых Водах Кореец никого почти не знал. Ну, еще можно было смотреть аниме без нотаций сначала про «эти мультики сделаны натовцами для зомбирования русских детей», а потом про «это порнуха для извращенцев, чтобы я этой мерзости в доме больше не видела!». Даже с учетом того, что пошлого аниме с шутками про задравшиеся юбки Кореец не употреблял.
