Я бежала, казалось, целую вечность, в боку немилосердно кололо, и тут я свернула следом за Генри на незнакомую тихую улочку. В рюкзаке у него за спиной что-то бряцало – наверняка содержимое грязной банки, которую он приносил на спиритический сеанс и с тех пор всё время таскал с собой.
– Генри!
Мимо промчалась машина, из которой высовывались люди и что-то кричали. Генри обогнул каменное крыльцо и стал взбираться по чугунным воротам.
– Генри, подожди!
Он замер на полпути вверх.
– Почему ты убежал так быстро? – спросила я, наклоняясь, чтобы отдышаться. – Что с тобой?
– Тебе не нужно быть здесь. – Он спрыгнул на землю и попытался толкнуть меня, заставляя уйти. Голос его звучал незнакомо и отчуждённо. – Уходи отсюда, Оливия.
– Но почему ты…
– Уходи. Почему ты меня не слушаешь?
Я отступила назад. С тех пор как мы подружились, Генри никогда так со мной не разговаривал.
Я не успела ничего сказать – на крыльце зажёгся свет, и из дома высыпали пятеро: двое взрослых и три ребёнка. Взрослые были похожи друг на друга, но Генри не был ни чуточки похож ни на одного из них. Тут я осознала, что никогда не присматривалась к родителям Генри. Они всегда высаживали его из машины около школы, и я ни разу не видела их лиц.
Теперь я поняла почему.
Они были его приёмными родителями.
– Генри, – сказал отец, спускаясь по ступеням, – эти побеги по ночам пора прекратить. Мы ведь уже об этом говорили. – Потом он взглянул на меня и устало улыбнулся. – Так, значит, Генри ускользает из дома, чтобы встретиться с тобой? Меня зовут Тед Бэнкс.
Он протянул руку, и я пожала её, чувствуя онемение во всём теле.
– Здравствуйте. Я Оливия Стеллателла.
Мистер Бэнкс удивлённо поднял брови:
– Та, что живёт в Городской филармонии?
Я вспыхнула.
– Да, это я.
– Значит, ты должна очень хорошо знать Генри. Он проводит там всё время.
– Да. – Я рискнула взглянуть на Генри, но он не отрываясь смотрел на свой дом. Я даже не видела его лица. – Мы друзья, мне кажется.
Но так ли это? Он не рассказывал обо мне своей семье, к тому же лгал, говоря, что мать с отцом не против, чтобы он уходил из дома на ночь. Даже не заикнулся, что они ему не родные.
Как будто он стеснялся знакомства со мной.
– Тед, можно мы просто пойдём в дом? – спросил Генри.
Мистер Бэнкс вызвал такси и дал мне немного денег. Добравшись домой, я прокралась за сцену и свернулась клубком на кровати рядом с Игорем и призраками, стараясь не обращать внимания на сосущую тоску.
Генри знал все мои секреты.
Почему он не доверил мне свои?
Назавтра Генри не пришёл в филармонию. И в следующие несколько дней тоже. Пару раз я пыталась звонить ему домой и оставляла через мистера Бэнкса закодированные сообщения. Генри должен был понять, что они значат, а я хотела, чтобы он пришёл и помог мне искать браслеты дружбы для Тилли и Джакса. Мы решили, что это их якоря, но найти их пока не смогли.
Однако Генри так и не появился. Я не видела его, пока снова не начались занятия в школе.
В первый день в столовой я села за свой обычный пустой стол и притворилась, будто невероятно увлечена сэндвичем с сыром. Через несколько минут сосредоточенного чавканья я украдкой бросила из-под чёлки взгляд на стол Марка Эверетта.
Конечно же, Генри был там и, потягивая молоко через трубочку, хохотал над дурацкими рожами, которые строил Ник Уэбер.
Джоан села, как обычно, в дальнем конце скамьи, посмотрела на меня, на пустое место Генри и с очень серьёзным выражением лица подвинулась на скамье, оказавшись прямо напротив меня. Там, где должен был сидеть он.
– Поссорились? – спросила она, но без презрения или насмешки. Думаю, выражала солидарность.
Джоан похлопала меня по руке, и почему-то этот жест заставил меня выложить ей всё начистоту: про призраков и тени, про Генри и мистера Бэнкса. Джоан слушала молча, только кивала. Мне понравилось, что она приняла меня всерьёз, отнеслась к моему рассказу без всякого удивления, словно люди каждый день распространяются о таких вещах. Наверное, именно поэтому привидения не испугались показаться ей в ночь спиритического сеанса. Джоан, со своими протестными плакатами и прочей общественной деятельностью, вызывала доверие.
Когда я закончила, она спросила:
– Хочешь сказать, ты не догадывалась, что Генри живёт с приёмными родителями?
Из-за её тона я начала защищаться:
– Нет. Откуда мне было это знать?
Джоан пожала плечами:
– Ну, они иногда приходят в школу в день открытых дверей и на бейсбольные матчи. – Она сделала гримасу. – Мой папа любит бейсбол. Он ходит на все игры в городе.
– Ну не знаю, – сказала я. – Наверное, я просто не обращала внимания.
Похоже, я на многое не обращала внимания, хотя думала совсем иначе. Я начала черкать углем в альбоме, и от этого мне стало легче.
– Ну так вот. – Джоан наклонилась ближе. – Мой папа знает всё обо всех в городе. Ну, просто он очень важная птица. Только не думай, что я хвастаюсь.
– Я поняла.
– Однажды он рассказал мне про Генри. Ну, потому что он хороший питчер[20]. Папа за ним наблюдает.
