– Он собирается распустить наш оркестр, – сказал Маэстро. – А другого в городе нет! Мои музыканты останутся без работы, и я тоже. Я стану посмешищем для всего мира из-за того, что не смог сохранить свой коллектив. Меня будут жалеть.
Мистер Рю грустно выглянул из-за газеты.
– Отто, возможно, действительно пора разойтись. Прибыль не увеличивается. И мэр прав: эту землю можно использовать с большей выгодой.
Вместо ответа Маэстро выкрикнул грубое итальянское ругательство и сильно толкнул мистера Рю.
– В самом деле, Отто, – нахмурившись, произнёс мэр Питтер. – Возьмите себя в руки, или вами займётся полиция. Сохраняйте достоинство.
– А вот если бы кто-то пришёл к вам, мэр Питтер, и сообщил, что собирается отобрать у вас дело всей вашей жизни? – воскликнул Маэстро.
– Я бы пришёл в бешенство. – Мэр Питтер положил руку на плечо Маэстро, что, на мой взгляд, учитывая обстоятельства, было смело. – Думаете, я хочу разрушать единственный в моём городе концертный зал? Я ведь раньше играл на тромбоне, в школе. Вы не знали об этом?
Маэстро молчал и не отрываясь смотрел на него. Мне был известен этот взгляд – я сама смотрела так на человека, когда втайне представляла, как растопчу его ботинками, не оставив даже мокрого места.
– Но времена сейчас трудные, – закончил мэр, – а ваш оркестр не справляется с трудностями. – Он двинулся к двери, но остановился и обернулся: – Если к концу марта вы не повысите продажи на тысячу процентов, дело решено: весной мы снесём здание и к осени представим план застройки территории. Это укрепит моральный дух города: люди смогут рассчитывать на хорошие перемены. – Мэр помолчал и добавил: – Мне очень жаль, – и видно было, что он говорит искренне.
Однако положение от этого лучше не становилось.
– Я выполню его требование, – тихо произнёс Маэстро, когда мэр удалился. – Не знаю как, но я соберу деньги. Я справлюсь, Уолтер.
– Ах, Отто, разве мы не пытались? – Мистер Рю нахмурился. Я никогда ещё не видела его таким грустным. – Всё кончено, дружище, всё кончено.
Он обнял Маэстро за плечи, тот уронил голову на руки, и так они ушли.
– Оливия! – Генри встал и помог подняться мне. – Что же теперь будет?
– А что это значит – «снести»? – Тилли растерянно смотрела на нас. Впервые со времени нашего знакомства она выглядела так, словно сейчас заплачет. Глаза её превратились в большие чёрные дрожащие блюдца.
– А если мы не успеем найти свои якоря до того времени? – прошептал Джакс. – Что с нами будет?
– Оливия. – Генри слегка потряс меня. – Скажи что-нибудь.
Я бросилась к выходу. Вихрем пронеслась через вестибюль, выскочила на улицу и перебежала её, даже не дожидаясь зелёного сигнала светофора и не обращая внимания на визг тормозов и ругательства водителей в мой адрес. Дверью «Счастливого уголка» я хлопнула так сильно, что Джеральд испугался и стал летать по кафе.
Когда я влетела в «Комнату с привидениями», Генри и наши друзья-призраки маячили у меня за спиной. Миссис Барски считала за столом деньги.
От одного только взгляда на это мне стало ещё хуже.
– Миссис Барски, – сказала я, – что будет, если обиталище призраков снесут прежде, чем они отыщут свои якоря?
– Что? – Миссис Барски закрыла рот ладонью. – Разве филармонию собираются…
– Просто ответьте!
– Если здание, где живут призраки, снесут, у них не будет дома. Убежище даёт им защиту. Без него привидение сразу же станет жертвой теней и не сможет найти свой якорь и перейти в другой мир. – Миссис Барски стиснула мне руки. – Девочка, что-то происходит с концертным залом?
Да. Скоро что-то произойдёт. Его снесут, и мои призраки останутся бездомными. Они окажутся на улице, одинокие и незащищённые.
И я вместе с ними.
После этого я несколько ночей не могла спать – постоянно снились кошмары.
Я всё время видела грозу, но какую-то ненастоящую: дул ветер, шёл дождь, сыпался град, и при этом в небе сверкали звёзды. Они были гигантские и быстро падали туда, где стояли мы с Игорем, нонни и призраками. И чем ближе они спускались, тем сложнее было оставаться вместе.
Мы хватались за стены концертного зала, за колонны, поддерживающие лестницы в вестибюле. Но потом оказалось, что и зал, и гроза были одной огромной вращающейся чёрной дырой, которая засасывала звёзды.
Первой от меня унесло нонни. Потом призраков и Игоря. Затем полетела я сама.
Зал засосал нас в Лимб, потом всё рухнуло, и мы застряли в холодном небытии.
Навсегда.
Однажды ночью, вместо того чтобы пытаться уснуть, я села в партере зрительного зала со свечой от миссис Барски и стала рисовать.
Призраки остались в моей комнате с нонни – там, в присутствии человека, для них было безопасно. Хотя в последние несколько дней тени исчезли, и я давно не видела ни одного отвратительного существа с длинными призрачными когтями.
Может быть, они решили больше не охотиться на моих друзей? Ведь после того, как мэр Питтер снесёт филармонию, они смогут забрать сколько угодно привидений – и моих, и бесчисленное количество других, которые продолжали появляться, прося миссис Барски о помощи.
