— Не понимаю, почему боятся мертвецов. Живые всегда
страшнее мертвых...
.
Удостоились визита второго представителя юстиции— тов.
прокурора Остродумова.
Отрывки моей беседы с ним. Мое имя „много говорит «му":
до станции, босым и раздетым, на аркане, хлеща справа, и слева,
нагайками.
К§к только остался жив человек?
Еще один штрих тюремной расправы: одного из заключенных в
корпусе посадили на 7 дней в карцер за тот. что употреблял выражение
„Николай Кровавый“. Можно л», дальше итти?
На свидании (первом для меня) с Н. узнал, наконец., что похоронен
еще на три месяца в тюрьме. Без зачета,, конечно, предшествующих з1 /2
месяцев.
Характерен „ультиматум“, об‘явленный Н. в следственной
комиссии на просьбу выпустить, меня на поруки,, как тяжко-больного:
— Если бы 20 докторов доказали нам, что его надо выпустшь, все
равно, не освободили бы.
Из газет узнаем, что „биржа“ чествовала адмирала торжественным
собранием и председатель биржевого комитета П. Иванов преподнес
Колчаку 1V2 миллиона золотом „в изящном ларце из самоцветов и
уральских камней“.
По всей территории неудержимое стремление на понятный двор, к
вершинам монархизма: учреждено колчаковцами .„особое отделение по
охранению общественного порядка", т. е. та же охранка, уволено „за
вольномыслие“ несколько классов Тобольской гимназии, жестоко усми-
ряются (в Томске розгами) рабочие забастовки, происходит удушение
профессиональных союзов и реставрируются генерал-губернаторы
(„управляющие губерниями“).
Образцом может служить ретивый человеконенавистник II.
Чистосердов, воеводствующий в Перми.
.—-
В тюрьме невыносимое настроение, обгоняющееся обострением
отношений между двумя лагерями: лже-поли- тических (уголовных,
взятых „за политику“) и действительно политических.
Прибавилась еще недобросовестная игра Вильгельма в карты
(„обставить новичка“) и хамство, соединенное е трусливостью. И судьба
Вильгельма решена—его, видимо, будут бойкотировать.
Не раз после вызовов его в контору делались обыски .
1919 год.
Надвинулась давно ожидаемая гроза—
Заболевают десятками в корпусе, не мало жертв и в- больнице.
Принимаются домашние меры—удивительно нелепые— по части
дезинфекции палат: из палаты, подлежащей' дезинфекции, больные со
всем их скарбом, лохмотьями и тряпками переселяются в какую либо
