Год ведьмовства полностью

– Это останется между нами, – проговорил Эзра глухим шепотом. – Я никому не скажу о том, что произошло в тот день в Темном Лесу, и ты тоже. Никто не узнает правду о твоем наследии. Когда мы выйдем за эту дверь, все будет так, словно ничего и не было: ни леса, ни ведьм, ни переписи, ничего. Мы больше никогда не заговорим об этом.

– Но бедствие…

– Все позади, Иммануэль. Все закончилось на пруду.

– Ты не знаешь этого наверняка, – сказала она, вспоминая дневник матери и слова, нацарапанные на его последних страницах: «Кровь. Мор. Тьма. Резня». – Что, если это еще не все?

– О чем ты?

– О бедствиях, – ответила Иммануэль, с осторожностью выбирая слова. – Что будет, если они не закончатся на одной лишь крови?

– Что ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что кровавое бедствие может оказаться не последним. Что будут новые. Что тогда?

– Все кончилось на крови, – сказал Эзра, и его голос был так похож на голос отца, что Иммануэль передернуло.

– То, что ты хочешь, чтобы это оказалось правдой, еще ничего не значит. Да, Провидение – невероятный дар, но он лишь позволяет видеть проблески будущего. Он не дает тебе власти над его обликом. Я знаю, что тебе страшно, Эзра. Мне тоже страшно. Но это не дает нам права закрывать глаза и делать вид, что того, что нас пугает, попросту не существует. Если грянут новые бедствия…

– Отец милосердный, да не грянет ничего.

– Если грянут новые бедствия, мы должны быть готовы встретить их лицом к лицу и сразиться.

Эзра вернулся и сел с ней рядом, выглядел он выбитым из сил. Он наклонился вперед, упершись руками в колени и низко свесив голову.

– Послушай меня, Иммануэль. Либо все кончится сейчас, либо кончится твоей смертью. Третьего не дано. Поэтому я и говорю тебе, я умоляю тебя, оставить эту затею.

Его слова заставили ее замолчать. Эзра не угрожал ей, но он говорил так, словно будущее было неизменно, что, конечно, не могло быть правдой. Разве только…

– Ты видел это в одном из своих видений? Ты видел меня?

Он ушел от ответа.

– Мне не нужно Провидение, чтобы убедиться в том, что я и так знаю. Такие девушки, как ты, в Вефиле долго не протягивают. Поэтому ты должна держаться тише воды и ниже травы, если хочешь выжить. Пообещай мне это.

– Какое тебе дело до того, что я делаю, Эзра?

Он не отрывал взгляда от пола, словно не мог заставить себя посмотреть на нее.

– Сама знаешь, какое.

Иммануэль покраснела. Она не знала, как ответить, да и нужно ли тут что-то говорить.

– Тогда и ты мне кое-что пообещай.

– Конечно. Все, что захочешь.

– Это касается твоего отца.

Эзра замер. В считаные секунды целый спектр эмоций промелькнул на его лице, но она не могла понять его истинных чувств.

– Он тебя тронул?

Иммануэль покачала головой.

– Не меня. Подругу. Она была совсем юной, когда это случилось, и я боюсь, что она не единственная, кто стал жертвой… позывов пророка.

Эзра так резко вскочил на ноги, что ножки кресла со скрежетом царапнули пол. Он встал вполоборота к двери в комнату.

– Не надо, – остановила его Иммануэль, выставив вперед руку. – Он скоро умрет. Говорят, что не протянет и года. И он больше никогда не возьмет новую невесту. Он сейчас слишком слаб, чтобы поднять на кого-то руку.

– Тогда что ты мне предлагаешь? – спросил Эзра с напором, и тогда она поняла, в какой он был ярости. – Бездействовать?

– До поры до времени, да. Но обещай мне, что, когда придет твой черед носить кинжал пророка, ты будешь защищать тех, кто не способен защитить себя сам – от бед, от мужей, от всех и вся, кто может причинить им вред. Обещай мне исправить ошибки прошлого.

– Обещаю, – согласился Эзра, и она сразу поверила в серьезность его намерений. – Клянусь своей жизнью.

Иммануэль кивнула, довольная тем, что сделала хотя бы то немногое, что было ей под силу. Для пастушки с Перелесья она, несомненно, добилась многого. Казалось немыслимым, что она заключала сделки с преемником пророка, расправлялась с ведьмами, строила планы на будущее целого Вефиля, когда всего несколько недель назад ее обязанности заканчивались с границами земель Муров.

Но время приключений и грандиозных помыслов подошло к концу. Пока что, а может быть, и навсегда, с бедствиями было покончено. Эзра пойдет своей дорогой, а она – своей. Близость, которая их связывала, быстро сойдет на нет. Она сомневалась, что им еще хоть когда-нибудь снова удастся поговорить по душам. Придет время, Эзра вступит в свои права и займет место пророка, а Иммануэль останется смутным воспоминанием из его прошлого. Она должна была довольствоваться этим. Но этого казалось мало.

– Береги себя, – сказал Эзра, как будто тоже чувствовал, что они прощаются навсегда. – Я тебя очень прошу.

Она заставила себя улыбнуться и поднялась на ноги.

– Ты тоже себя береги.

– Если тебе когда-нибудь понадобится помощь…

– Не понадобится, – сказала Иммануэль, направляясь к двери. Она остановилась на пороге, уже взявшись за дверную ручку. – Но спасибо тебе. За все. Ты был рядом, когда я остро нуждалась в друге, и этого я никогда не забуду.