– Никогда раньше не слышала такой интерпретации.
– Это потому, что твой народ не обучен слову Матери.
Иммануэль не понравилось, как он сказал
– Языческие города?
– Говоря словами вашего пророка, да.
– Там я найду свою бабушку?
Священник покачал головой и постучал пальцем по маленькому безлесому пятнышку в дикой местности к северу от Вефиля. Это была деревня, Ишмель. К огромному удивлению Иммануэль, находилась она совсем недалеко от Вефиля. Исходя из масштаба карты, всего в нескольких лигах от Священных Врат. Она рассудила, что опытный всадник на быстрой лошади смог бы преодолеть это расстояние примерно за день пути.
– Есть ли какая-то возможность связаться с ней?
Священник вновь покачал головой.
– Отправлять письма за ворота незаконно, и даже если бы это чудом вам удалось, нет никакой уверенности, что вы бы получили от нее ответ. Сильно сомневаюсь, что Вера рискнет посылать письмо обратно в Вефиль, зная, что может навлечь гнев церкви. Если вы хотите поговорить с ней, вам придется сделать это лично. Найдите человека, который проведет вас за Священные Врата, и другого человека, который проведет вас обратно.
– Это вообще возможно?
– Нет почти ничего невозможного, когда задаешь правильные вопросы правильным людям и готов заплатить нужную цену.
Иммануэль ненадолго задумалась.
– Где гарантии, что бабушка все еще в Ишмеле?
– Их нет. Этого никто не знает наверняка. Уход из Вефиля – это испытание веры. Ваша бабушка сама так говорила перед тем, как уйти.
– Вы хотите сказать, перед тем, как ее изгнали?
Он нахмурился, как будто Иммануэль сказала что-то оскорбительное или глупое.
– Вера отринула этот город по своей воле. Прошла через ворота задолго до того, как ваш пророк объявил о ее изгнании в официальном порядке. Она ушла в ночь после того, как сожгли ее сына. Его тело еще не забрали с пепелища, когда она бежала.
Иммануэль подернула плечами, представив безжизненное тело отца на погребальном костре.
– Как вы думаете, она все еще там?
– Да, – ответил священник. – Эта женщина умела проливать кровь за то, чего хотела, и всегда была в ладах с лесом. Уверен, природа ее не обижает.
Иммануэль вспомнила тот день, когда она была в Окраинах в последний раз, с Мартой, несколько недель назад. Они тогда проезжали в повозке мимо леса, и Иммануэль заметила множество разнообразных подношений, расставленных вдоль всей его опушки. Не таким ли образом окраинцам удавалось избежать всего гнева бедствий? Кормя Темный Лес, чтобы завоевать его благосклонность?
– Вы хотите сказать, что она приносила жертвы лесу в обмен на… защиту?
Священник рассмеялся, и резкий звук эхом разнесся по часовне.
– Лес никого не защищает. Если вам нужна утешительная рутина безопасности, вы приносите кровавую жертву Отцу в надежде умилостивить Его. Но если вам нужна сила, тогда складывайте свои жертвы к ногам Матери.
– Но как проливать кровь, чтобы взамен получить силу Матери? – спросила Иммануэль, недоумевая все больше и больше. – Наверняка это должно быть сложнее, чем уколоть себе палец и произнести молитву.
Священник нахмурился, явно начиная что-то подозревать.
– И почему же девушка с Перелесья задает такие вопросы?
– Праздное любопытство, – ответила Иммануэль, но по лицу священника она поняла, что он ей не поверил.
Он обошел ее, прошелестев рясой, и остановился у выхода в часовню.
– А ведь Вера хотела сама взять вас на воспитание. Всегда говорила, что если у Дэниэла и Мириам будут дети, они должны расти в Окраинах.
– Я этого не знала, – прошептала Иммануэль надрывающимся от слез голосом.
Как глупа она была все эти годы, полагая, что ее родне с Окраин нет до нее никакого дела, что кроме Муров у нее не осталось никого на свете. Это было странное и восхитительное откровение, но оно принесло с собой и боль. Боль за то, что ее держали на расстоянии от человека, которого она могла бы знать и любить. От человека, который, возможно, тоже мог бы любить и понимать ее так, как никогда не понимали Муры.
– Если врата когда-нибудь откроются перед тобой, непременно отправляйся к Вере. Кроме тебя у нее никого не осталось. Она будет рада повидаться с тобой.
Иммануэль повернулась и посмотрела на маленькое пятнышко на стене – Ишмель, крошечный островок в бескрайнем море дикого леса.
– Возможно, так я и поступлю.
Они покинули альков и вернулись в часовню. Туши цыплят еще догорали на алтаре, рядом с которым стояла девушка, подбрасывая в огонь сосновые иголки, мох, веточки сушеного розмарина и другие травы, названий которых Иммануэль не знала.
– Если я ответил на все ваши вопросы, мне пора возвращаться к работе, – священник кивнул на горящий алтарь.
– У меня к вам будет еще одна просьба.
