Такая мысль мне в голову не приходила. Я мало знаю о Котах, но с первых дней на Лилее поняла, что став Одиночкой, уже не смогу жить в племени, тем более — в чужом.
— А что тебя удивляет?
— Я ведь Одиночка! Меня… не примут.
— Навсегда, конечно, нет. Но до полнолуния вполне можешь остаться, поживёшь у меня. И с сумкой я придумаю что-нибудь!
Она вопросительно взглянула на меня, а я не знала, что и ответить… Марьям меня знает меньше суток, а её уже занимают мои проблемы, она даже готова замолвить за меня слово в своём, совершенно неизвестном мне, племени. Ух ты.
Наверное, сказать всё-таки что-нибудь надо? Меня хватило только на жалкое:
— Спасибо!
Марьям обняла меня, широко улыбаясь.
— Не стоит благодарности! Для чего же ещё нужны друзья? Это будет здорово, поверь! Эдакий длительный девичник…
Ну… Прям как ребёнок… И уже считает меня другом… Чёрт, я сейчас расплачусь… И как только она со своей наивной добротой столько протянула здесь?
— А сколько тебе лет?
— Двадцать.
Стоп…
— Ты тоже попала сюда в девятнадцать?
— Ну да. А что?
— А остальные?
Она задумалась.
— Те, кто появлялись в племени при мне, были разного возраста, но они некоторое время жили одни… Да, наверное, все здесь с девятнадцати.
Небольшой домик Марьям выглядел вполне обыкновенно. Но чем-то это всё было похоже на кукольный домик моей младшей сестрёнки.
Уютные креслица, журнальный столик накрыт кружевной скатертью, на нём стоит кувшин с соком, рядом пара стаканов, на которых нарисованы яркие бабочки, и ваза с фруктами. В углу диванчик, на котором раскиданы кружевные подушечки и связанный, видимо, самой хозяйкой плед. На подоконнике растут в горшочках сиреневые и фиолетовые фиалки. У дальней стены книжный шкаф. Я взглянула на корешки книг. Фантастика и дамские романчики, французский разговорник, разные мистические манускрипты вроде «Как стать ведьмой» и «Жизнь после смерти», а также несколько книг по домоводству. На полу соломенная циновка для медитации. И повсюду свечи. Большие, маленькие, средние; в подсвечниках, в мисочках с водой, в небольших вазочках, всех цветов радуги. Когда она их зажигает, дом, должно быть, становится поистине сказочным…
Кухня и ванная также будто кукольные. Везде забавные мелочи — фигурные банки для круп и сахара, солонка в виде цыпленка, мыльница с утятами, шкафчики разрисованы цветами, на раковине притаилась озорная феечка-статуэтка…
— Ну? Как тебе?
— Очень симпатично! — улыбнулась я. — Наверное, хорошо тут жить!.. А откуда у тебя всё это?
— Ну… есть связи.
— Где?
— Учёного помнишь? Который с машиной для вещей?
— Да, конечно.
— Это мой дед!
— Как?!
Она с радостью рассказала. Видимо, у Марьям давно не было новых собеседников.
Если выполнить предначертанное Насмешником, то можно вернуться на свою планету. Большинство уходит. А дедушка Марьям, Максим Петрович, решил остаться. Он попросил у Насмешника лабораторию в Его замке, и тот согласился. Там учёный и изобрел свой «материализатор воспоминаний», чем очень бога порадовал, и стал с тех пор работать на Него.
Марьям узнала его сразу, потому что на Земле перед перемещением составляла родословное древо.
— Что-что ты составляла?
— Ну, я хотела узнать побольше о своих близких и дальних родственниках. Расспрашивала родителей, рылась в семейных альбомах, даже отправляла запрос в деревню, где жили мои прадедушка и прабабушка…
— Хм… А зачем всё это? По-моему, это так скучно…
— Не скажи! Мне всегда хотелось знать свои корни. Сейчас ещё можно что-то выяснить, а через пару поколений документы затеряются окончательно…
— И кому же это будет нужно? Ты думаешь, твои потомки тоже будут интересоваться своими корнями?
— Информация не бывает лишней.
— То есть в составлении этой самой родословной одни сплошные плюсы?
— Не совсем… Есть и некоторая опасность наткнуться случайно на страшные семейные тайны, например, внебрачных детей, убитых жен и прочее… И вряд ли ныне живущие родственники будут рады тому, что кто-то докопался до этого…
— В общем, меньше знаешь — крепче спишь, — подытожила я. — Ну так что там дальше с твоим дедушкой?
Дед и внучка сразу же поладили. Теперь она частенько берёт вещи из дома, а иногда и из любимых магазинов.
— Погоди, здесь что-то не сходится! — воскликнула я. — Он попал сюда в девятнадцать?
— Конечно.
— И как же он может быть твоим дедушкой, если он не вернулся?
— Девятнадцать — это ведь не девять. Они с бабушкой поженились сразу после школы. Может, для того сюда и попадают не в детстве, чтоб было, что терять.
— А почему он тогда не захотел вернуться домой, к семье?
— Я не спрашивала у него об этом. Но, наверное, как это обычно и бывает с учёными, он предпочел любви науку. Ведь здесь намного больше возможностей, в его распоряжении ещё и магия…
Мы помолчали. Потом я всё же решилась спросить:
— А он не рассказывал, что нужно сделать, чтобы… выбраться отсюда?
