После ухода Раимова Негмат почти месяц не мог подобрать на его место человека, те, на кого он рассчитывал, подписывая заявление бригадира, подались вместе с ним. И тогда секретарь партбюро предложил кандидатуру молодого коммуниста Шевцова, который работал слесарем-ремонтником. Раньше парень водил МАЗ, а после женитьбы жена поставила условие: или машина, или я, мне надоело, заявила она, что муж приходит каждый день поздно, когда кинотеатр уже прокрутит полсеанса, а в парке народ уже расходится. И он перешел в слесари, где был строгий порядок дня. Теперь у него уже двое детей, жене не до парка и кинотеатра, так что Шевцов имел право поступать по-своему. И он принял бригаду. Когда на открытом партийном собрании обсуждали решения Шестнадцатого пленума ЦК Узбекистана, он выступал и полностью поддержал их, сказав в заключение, что лично сам готов поступиться теми выгодами, которые давали приписки. И вот сумел-таки добиться выполнения плана.
— Сегодня бригада ЗИЛов-самосвальщиков уехала недовольная, — сообщил Ваганов. — Не ту работу, понимаете, им дали. Я их послал в гравийный карьер, а они требовали, чтобы направили возить грунт.
— Какая разница, что возить? — удивился Урунов.
— Гравий дольше грузят, время теряется, — ответил Ваганов.
— Так это же хорошо! — воскликнул Урунов.
— Что хорошо, Негмат Урунович? — спросил Ваганов, растерявшись. — Шоферы недовольны работой, а директор радуется. Непонятно.
— То хорошо, что люди начали учитывать время, дорогой Григорий Павлович. А время — деньги, кумекаешь?!
— Это у американцев так, а у нас…
— У нас тоже должно быть так, только не в такой уродливой форме, брат. Борьба за время — это борьба за производительность. Ну и за заработок. Вам нужно съездить к водникам и потребовать, чтобы они на гравийном карьере поставили хорошие экскаваторы.
— А ведь верно, — улыбнулся Ваганов. До него только сейчас дошла мысль директора. — Я сейчас и поеду.
Потом вошел заведующий гаражом Маллаев. Как всегда, У него был длинный список необходимых запасных частей, которых, увы, на самой базе не было. Урунов ответил на приветствие, взял у него бумажную «скатерть», где указывались нужные для каждого автомобиля запасные части. Мысли о самосвальщиках подняли настроение Урунова, у него появилось желание пошутить. Он изучал бумагу завгара, а сам начал шарить по карманам, изобразив на лице озабоченный вид. Вытаскивал из карманов ручки, расчески, ключи, платок, мелочь, потом снова засовывал их обратно, вставал и прощупывал карманы, ахал и охал до тех пор, пока и сам завгар не стал волноваться.
— Что вы ищете, Негмат Урунович? — тревожно спросил он, подумав, уж не партбилет ли потерял директор. Ничто другое нельзя было искать с таким остервенением.
— Понимаете, Джума-тога, — ответил Негмат озабоченно, — точно помню, что вчера у меня в кармане были все вот эти запчасти, а сейчас, сами видите, никак не могу найти!
Маллаев так громко расхохотался, что секретарша испуганно заглянула в кабинет. За ней вошли Бегматов с Тухватуллиным, а вскоре и секретарь партбюро Турдыев пришел. Они тоже начали смеяться, хотя и не знали причину такого веселья, но уверенные в том, что раз директор и завгар предаются такому стимулятору здоровья, то почему бы и им не подключиться.
— Ну, Негматджан, — произнес, наконец, вытерев слезы, Маллаев, — давно я не смеялся с таким удовольствием. Спасибо за урок. Я все понял, пойду принимать меры. — Он встал, получил свою «скатерть» обратно, аккуратно, сложил ее и сунул в карман. — До свидания!
— В чем дело, Негмат Урунович? — спросил Турдыев.
— Пустяк, — махнул рукой Урунов, — Джуме-тога я передал один совет, высказанный мне самому одним хорошим человеком. — Обратился к Бегматову: — Что можно сделать, чтобы выпустить на линию еще десять машин?
— На этот вопрос скорее должен ответить Кудратов, начальник отдела снабжения, Негмат Урунович.
— И кроме него никто?
Бегматов пожал плечами. Выход, конечно, был, но это был запрещенный прием, как говорят в боксе. Каждая машина стояла, как правило, из-за одной или двух поломок. Сняв одну деталь с этой, переставив на другую, можно, конечно, выпустить на линию требуемое количество, даже и больше, но не дай бог, если об этом пронюхают в тресте… Обвинят в раскулачивании государственного имущества, вкатят солидный выговор и попросят освободить место технического руководителя хозяйства за антитехническое отношение к технике. Но ведь и в других автохозяйствах иногда пользуются этим методом.
— Дозвольте это мне самому решить, — сказал он.
— Пожалуйста, Урал-ака, — воскликнул Урунов, — все карты вам! — Потом он рассказал собравшимся о самосвальщиках-«зиловцах», подчеркнув, что за их недовольством кроется стремление простых людей, пусть и исходя из соображений личной заинтересованности самим подключиться к выполнению решений пленума. — Со временем это станет нормой, и у нас с вами, товарищи, появятся совершенно другие заботы.
— Какие именно? — спросил Тухватуллин.
