Мужчина до сих пор подбирал слова медленно, тщательно раздумывая, но его голос стал увереннее и твёрже. Хортим не впервые беседовал с ним, и каждый раз это было непросто. Порой Вигге не понимал, что ему говорили. Порой сам говорил так, что Хортим не узнавал родной язык.
— Спасибо.
Вигге убрал кинжал в плетёный короб и предложил гостям присесть на узкую скамью, но Хортим вежливо отказался, понимая, что поступить так будет лучшим решением. Не хватало Фасольду поругаться и с этим хозяином.
— Мы пойдём на корабль, чтобы сообщить дружине об Инжуке.
— Как угодно, — сказал Вигге бесцветно. — Но у меня к тебе просьба, княжич.
Хортим повёл обожжённой ладонью, догадываясь, как насторожился Фасольд.
— Конечно. Мы многим тебе обязаны.
— Благо, твой человек выздоравливает. — Вигге остановился напротив вороха тюков, скрестив руки на груди. — И, кажется, позже вы отправитесь в Девятиозёрный город.
Хортим не скрывал это от выручившего их Вигге. На губах запекся горький смех: раз ему отказали родовитые и богатые князья, пришло время отправиться к грошовому. Купеческий город лежал на девяти озёрах к северу от Княжьих гор, и правил им тот, кого князем назвало портовое вече, — сын кожемяки. Говорили, он был добродушным и заботливым. Хортим знал, что Девятиозёрный город, похожий на пухлого весёлого торговца, против дракона ему не помощник. Но там его дружина могла пополнить запасы и найти отдых.
— Возьми меня на корабль, княжич. Даже твой кормчий не знает эти воды лучше, чем я. Так слушай: я выведу вас из этих морей, а вы отвезёте меня в Девятиозёрный город.
Поначалу Хортим потерялся. Потом длинно выдохнул и прочистил горло.
— Зачем…
— Я засиделся на севере, — объяснил Вигге. — Пора бы вспомнить, чем живут Княжьи горы.
— Как… как ты вернёшься назад?
— Не беспокойся. Всегда найдутся те — рыбаки, купцы, искатели приключений, — кто поможет мне добраться до подножия самого южного пика айхов. И там я разберусь.
— Но Пхубу…
— Пхубу? — переспросил Вигге, будто услышал это имя впервые. Подумав немного, поскрёб подбородок и ответил: — С ней ничего не случится. Я уезжал не раз — она привыкла.
— Послушай, я… — Хортим был сбит с толку. Он думал, Вигге лишь укажет им путь, прежде чем распрощается навсегда, но и отказать ему юноша не видел причины. Да и велика ли такая цена за жизнь его соратника? — Хорошо. Хорошо, будь по-твоему.
Вигге кивнул, и ему вторило шипение обугленных волос в жаровне. Но Хортим чувствовал, что должно было последовать дальше, — не ошибся.
— Подожди, княжич, — широкая рука Фасольда легла на обух топора, с которым он не расставался. И Хортим согласился с напряжением и недоверием в его голосе. Ему самому меньше всего хотелось брать на борт едва знакомого, пусть и помогшего им человека. — На нашем корабле ходят воины, Вигге из Длинного дома, а путь до Девятиозёрного города неблизок. Скажи, ты воин?
Вигге медленно повернул голову в его сторону.
— Ты не выглядишь сильным. — Фасольд был прав: высокий, болезненно-худощавый, хоть и жилистый Вигге не казался тем, кто мог одолеть врага в поединке. Его светлые, будто выцветшие глаза слабо блеснули, но лицо осталось таким же холодным и одновременно безмятежным. Он хотел что-то сказать, но закашлялся.
Фасольд фыркнул.
— Слышишь? Хрипит как при смерти.
Кашлял хозяин долго — Хортим даже выступил вперёд, теряясь и не понимая, чем помочь. Вигге согнулся, одну ладонь приложил к бешено вздымающейся груди, а второй вытащил из-за пазухи тряпицу, которой закрыл рот. Звук, рвущий его горло, был клокочущий, булькающий, страшный.
«Да он умирает».
Стоило кашлю ослабнуть, как Вигге торопливо вытер лицо тряпицей — Хортим видел, что та была в крови. И на серебряных усах и в уголках губ тоже осталась кровь.
— Послушай, — повторил Хортим и протянул руку, чтобы Вигге мог на неё опереться, но мужчина распрямился сам. — Ты ведь болен. Я не могу тебя взять.
— Нет, княжич, — просипел в ответ. — Это ты послушай. Я болен, но…
Пол простонал под весом лязгнувшего зубами Фасольда, которому всё явно начало надоедать.
— Поверь, княжич, я буду тебе очень полезен.
Жаровня потухала — в её неверном свете Хортиму привиделось, что зрачки у Вигге вертикальные.
С Мглистого полога стекала река — быстрая, светлая, не скованная льдом. Сильное течение выносило во фьорд её бурно пенящиеся воды. Бархатные травы на берегу — рдяные, бронзовые и зелёные, синие от инея — местами скрывали тонкие пласты снега. Над рекой возвышалась крепкая мельница и, поскрипывая, вертелось водяное колесо. Здесь жил хмурый одноногий мельник, и вот уже несколько лун люди из соседней деревни не находили с ним никакого сладу. Раньше Ингар, сын Вельша, был лишь чересчур молчалив и скрытен — стал грозен и страшен. Теперь, чтобы меньше пересекаться с ним, зерно Ингару отдавали целой деревней. Да и то делали торопливо, словно опасаясь. Говорили, недавно мельник едва не забил до смерти собственного отца. Братья оттащили, и младшему из них, Эйсо, Ингар чуть не свернул шею.
