Вспоминала последовавшую сцену, приятный момент жизни, взяла неожиданно для всех – все группа не двигалась в кошмаре – за плечи ближайшего парня и стала плавно сжимать – Я тебя трогала? Ты, понимаешь? Сюда смотри! Что сейчас не такой обнаглевший. – Двое повисли на ней почти без команды. Парень приятно хрипел, не отпускала, двадцать держала секунд, вдруг резко упала на руки повисших. Да что же это! – Вы почему себе это позволяете, гражданка! – Я в первую очередь женщина! Им что можно, а мне нельзя – вон зло смотрит, пользуется возрастом, испугалась, он бы ударил. Замахнулся. Ты видел? ведь замахнулся? Да, отвечал ребенок, и тут выяснилось, кто из этих пацанок его пассия – девушка вскрикнула – ты мне говорил, она авторитарна и подавляет, мечтаешь сбежать из дома. А я еще занималась с тобой кое-чем. – Почуяла, вкус независимости обрела в моем юноше! – Мы целовались, – девочки вместе засмеялись. – Правда сказал им это, – спросила родственно нежно своего. – Не им, – произнес не своим голосом он. Ей. Я без ума от нее. Но – и послушай, Грей, он правда немного замахнулся на нее. Было же. Ну показалось, даже мне – вам нет? А у нее реакции, она может, помнишь, – на помнишь кивнул тот, которого держала, но ничем не выдала ребенку, что видела. – Как ты назвал эту, растушую поборницу порока? – Она американка? – Да, мам – Грей, из Детройта. Я хочу уехать с ней кукурузу собирать на тракторе с ее родными, у них на юге прерии.
– У нас же нет там родни.
– Да, но у меня есть.
– Ты все врал, – сказала влекущая и в печали Грей, – выбирал бы себе ее кого попроще, ишь ты головой машет!
– Бэйби, я все объясню.
– Бейби было лишним. – Подошла к этой. – И что ты мне сделаешь, – на ты спросила нагло американка, ведь врут, обычная подмосковная девочка.
Шутки в сторону. – Эх, ее бы эта понравилась. Лет через так. Будет искать опыт, все на себе, нет. Сам разыщет. В паутинах иллюзий не внимать пути выхода из лабиринтов решений, когда спектр разных эмоций превосходит баланс точек зрения.
Первый был философ. Находил время поразмышлять. Положение обязывало, и словно жизненная ситуация включала и некоторые другие аспекты, при том не было ряда конвенции атрибутов, – знала, о чем говорит. А до последнего скорее молчала. И с ним. Когда в поиске был задан референт «штампы», а на границе у ее нашли печати на сто пятьдесят тысяч советских рублей. Вопрос, кому было выгодно.
Отпустили через всего два часа, пока пили, тренировали на английском фразы – задерживали свои, а граница, и вообще думали долго будут сидеть, позвонить не знала кому – набрала Аконту. После нескольких очень личных ситуаций, его голос порою действовал ободряюще, уже раза три звонила, с той стороны света, с Кордильер – казалось, там точно все проблемы решены, и есть крепкая здоровая, полная воздуха со скалистыми заснеженными пиками на востоке заводь нагих буйств, силы мира, бодро отвечал сонный бывший. Тогда повел себя иначе не назвать, не порядочно, но его голос отрезвил. – Ты, – заорал ненормально в трубку – непроходимое болото, когда связала жизнь с таким. Но я сейчас порешаю, и надо действовать. Жди. Минут через десять отпустят. И не звони недели две, мне нравится, но не импонирует.
И зачем-то присовокупил. – Тоска обычная раньше в чести была, на пристройки, а сейчас а 1а встречи во фронт, где враги перестали жалеть противников. Так думаю о тебе, не о физическом объекте, девушке с этим оригинальным целованием, знаешь, мне приходится чувствовать. Была красивая, стала неприступной. И с чего ее там делает выводы, ему сдался по работе молодняк – он и с первыми до нее почти не встречался, а после их недолгих прогулок не всегда было. Нынешний пахал в управлении. Там часто менялось название. Бывало, начинал рассказывать про специальные механизмы, новшества в техническом оснащении оборудования для электросетей. Бодрый обыватель, не утомленный после рецессии. Поежилась. Но ведь отпустили. Спрогнозировал верно. Получилось, связан с кем? По работе, или бизнес. Где? Сейчас вызвать. Доберется до таксофона. А, что там. Жетончик, так предыдущий, на счастье можно сказать, вот, тут он пластмассовый.
– Привет?
– Я уже все глаза проглядела, деточка, так же нельзя! Моего справила на поиски, – точно предполагала, напала.
– Извини, мне очень кстати нужно было встретиться.
– Прямо нынче. Мне две недели надо до химчистки добраться, будет холодно, сколько делать будут? Не сейчас, теперь что. Куда твой смотрит? С другом опять.
– С кем? – не одобрила. – С шума улицы звоню! Немедленно нужно Проста.
– Слушаешь вообще? Твой пока, похоже, сбежал из больницы и квасит с дружками, говорила, с плохой компанией поведется, добрый в полдень. Наговорили! Состояние стабильное впрочем. Она на улицах гуляет. Соседи с ним.
– Неудобно очень, повторюсь, но здесь на улице пробирает, один друг наш оказался, и он ему должен, а контакт потерял, отдать хочет. Долг – важная причина, угроза, что кто-то взрослый и серьезный, посторонний, «по работе» ждет сейчас адекватности – переменила родительский настрой.
