Они работали не покладая рук до самой неночи. Личинка высыпала извивающихся опарышей на раны Фуриана, обмазывая края уксусом и выкладывая лавровые листья, чтобы отпугнуть личинок от здоровой плоти, а затем осторожно укрывала их марлей. Мия помогала, когда могла, но в основном просто наблюдала, борясь с тошнотой.
Палец принес им ужин, тощий повар смотрел на Фуриана так, будто тот был уже мертв. Вскоре после этого явился Клык в поисках объедков, и поскольку Мия по-прежнему страдала от боли в ребрах и тошноты из-за методов лечения Личинки, она скормила мастифу большую часть своей порции, почесывая его за ушами, пока он вилял своим коротким хвостом. Донна Леона тоже отказалась от еды, молча сидя на стуле и не отрывая взгляда с Непобедимого. Ее глаза покраснели и припухли. Щеки впали.
Остальные гладиаты наконец добрались до Гнезда и прошли в казарму под надзором стражи. Аркад зашел в лазарет, пыльный и уставший от долгого подъема. Он окинул Фуриана внимательным взглядом и прижал ладонь к взопревшему лбу мужчины, наблюдая, как быстро поднимается и опускается его грудь. Экзекутор нахмурился, и длинный шрам, рассекающий его щеку, сморщился. Мия коснулась бинта на собственном лице. Вновь думая об Эшлин.
Задаваясь вопросами.
– Как он? – спросил Аркад.
– Мы сделали все, что можем до возвращения магистры, – ответила Личинка. – Травы и смеси, которые она принесет, должны помочь. Но уверенности нет, экзекутор.
Аркад кивнул.
– Ворона, возвращайся в казарму. Личинка позовет тебя, если потребуется.
– Я бы предпочла оста…
– А я бы предпочел жить на вилле в южном Лиизе и вернуть себе настоящую ногу, – прорычал мужчина. – Уже неночь. Твое место под замком и за решеткой в казарме.
Мия покосилась на донну Леону, но женщина не обращала на них никакого внимания, сосредоточившись на Фуриане. Коснувшись плеча Личинки в знак прощания, Мия, хромая, вышла во двор в сопровождении двух стражей. Аркад остался, глядя на свою госпожу с задумчиво сморщенным лбом. Небольшая часть тени Мии в форме кота тоже предпочла задержаться.
– Ми донна, вам нужно отдохнуть, – сказал экзекутор.
– Я останусь.
– Личинка сообщит вам, если будет хоть какой-то шан…
– Я
Личинка подняла голову на ее крик, но быстро вернулась к работе. Экзекутор перевел взгляд со своей госпожи на раненого гладиата на плите. Медленно кивнул.
– Ваш шепот – моя воля.
Развернувшись на пятке, он заковылял из лазарета во двор. Посмотрел на неночные солнца, на голубое сияние, с каждой переменой растущее на горизонте. Истиносвет был уже близко – осталось всего несколько недель, прежде чем все три глаза Всевидящего ярко запылают в небе. Раскаляя весь мир. Разоблачая все его грехи.
Аркад оглянулся через плечо на хозяйку, на то, как она смотрит на своего чемпиона, и поджал губы. А затем направился в крепость и пошел по коридору, его шаги сопровождала мелодия:
Он не заметил маленький черный силуэт, следующий за ним, перебегая из тени в тень. Бесшумно, как кот.
Аркад проковылял мимо картин на стенах, изображавших древние гладиатские поединки, мимо доспехов со сверкающими шлемами, мимо мраморных бюстов предков Марка Рема, не уделяя им никакого внимания. И, наконец, оказался у единственной двери в конце коридора, открывая ее железным ключом.
Мужчина зашел в комнату Фуриана. Сложил руки и окинул ее взглядом. Святыню Цаны под крошечным окном. Троицу Аа на стене. Тренировочный манекен и мечи. Небольшой сундук со скудным имуществом Непобедимого.
Закрыв за собой дверь, Аркад подошел к сундуку. Скривившись, присел и начал рыться в вещах – два серебряных венка, выигранных в Талии и Блэкбридже. Рукоять сломанного меча. Заплесневелая колода карт и несколько игральных костей. Запасная набедренная повязка. Гребень из рыбьего скелета. Горсть медных бедняков.
Аркад встал, хмуро осматривая комнату. Его лицо еще больше помрачнело, глаза заблестели от злости. Он шагнул к кровати и, смяв подушку, скинул ее на пол, сорвал простыню, ощупал соломенный матрас. Раздраженно выругавшись, перевернул его и кинул в стену. И там, под ним, он увидел.
Шелковое нижнее белье.
Экзекутор поднял его к носу и глубоко вдохнул. Слабый аромат жасминового парфюма. Тот же запах, который он учуял, когда приходил сюда перед «Венатусом», заявив Непобедимому, что его мыло пахнет как женское.
– Ебаный ублюдок…
Аркад сжал белье в кулаке с побелевшими костяшками пальцев.
– Ах ты неблагодарный…
Экзекутор привел комнату в порядок, снова застелил постель, разгладил простыню. Его лицо побледнело, челюсти сжались. Вернув спальню в первоначальный вид, мужчина развернулся и вылетел из комнаты.
Охваченный гневом экзекутор не заметил магистру, стоявшую у чулана с охапкой лекарств, принесенных из города.
Но пожилая женщина определенно заметила шелковое белье в его руке.
