Годсгрейв полностью

Крепость была метров шесть высотой и четыре с половиной метра шириной. По ее углам маячили башни повыше, стены украшали зубцы. Внутри Мия увидела, что сооружение было построено вовсе не из камня, а из плотного гипса, укрепленного тяжелым деревянным каркасом. Группа недоуменно разбрелась, большинство не знало, чего ждать.

– Обороняйте стену, еб вашу мать! – крикнул кто-то.

– Поднимайтесь, ублюдки!

На арене прозвучали фанфары; Мия, Маттео и Сидоний взобрались по деревянной лестнице и заняли места на одной из башен. Девушка увидела два лука из ясеня и два колчана со стрелами.

– Кто-нибудь из вас умеет стрелять? – спросила она напарников.

– Я, – ответил Маттео.

Мия взяла лук и повесила колчан через плечо, а второй вручила Маттео. Когда он брал его, девушка сжала руку юноши и посмотрела ему в глаза.

– Не бойся, – сказала она. – Здесь мы не умрем.

Маттео кивнул. Вокруг них, на трибунах, бурлил океан людей. Стены арены поднимались на пять метров над песком, по краям располагались ложи для костеродных и политиков. В одной из них Мия увидела донну Леону, сидящую с остальными сангилами. Ее фигуру обтягивало золотое платье, длинные каштановые волосы были уложены вокруг головы, как венок победителя. Но, несмотря на всю ее красоту и знатное происхождение, ее имущество все равно играло роль побежденных.

«Вы и вполовину не такой хороший политик, как ваш отец, ми домина».

За большим столом на западной стороне Мия заметила мужчину, окруженного чиновниками, администратами и красавицами в прекрасных нарядах, который, как она предположила, был губернатором города. Эдитор игры стоял у края стола, облаченный в кроваво-красную мантию, его талия и рукава были украшены десятками маленьких золотых кинжалов, на плече сидел белый капуцин. Мужчина говорил в длинный загибающийся рог, его голос усиливался другими рогами, установленными по краю арены.

– Зрители! – крикнул он. – Узрите благородные легионы Итреи!

Решетка в другом конце арены поднялась, и стражи вывели новый отряд участников. Они были вооружены так же, как Мия и ее товарищи, но имели золотые гребни на шлемах и три глаза Аа, нарисованные на щитах. При виде них толпа взревела в знак одобрения и затопала ногами, сотрясая землю. Большая часть группы заняла позицию у деревянных осадных башен, а остальные встали у баллисты и катапульт на краю арены.

– Состязание окончится, когда останется лишь один цвет! – крикнул эдитор. – Победители получат право выступать в качестве гладиатов на песках «Венатуса»! Побежденные – вечный сон после смерти! Да начнется… Отсев!

Толпа завопила. Золотые войска пришли в движение, десятки из них подошли к основанию осадных башен и начали толкать их. Мия посмотрела на алые войска на стенах, безуспешно пытаясь найти вожака. Вновь взглянув на приближающиеся башни, завопила, пытаясь перекричать рев зрителей:

– Кто-нибудь из вас, любезные джентльмены, служил в легионе?

– Да, – ответил крепкий мужчина с противоположной башни.

– Вы случайно не разбираетесь в приемах ведения военной осады?

– Я был гребаным поваром, барышня.

Мия посмотрела на надвигающуюся армию. На короткий меч в своей руке.

– Вот дерьмо, – вздохнула она.

– Лучники, стреляйте по их башням! Мне нужно, чтобы шестеро из вас стояли у ворот и были готовы к тарану, остальные – встаньте вдоль стен, чтобы отразить войска! По два человека на участок, поднимите щиты и стойте спина к спине, все ясно?

Мия подняла бровь, пытаясь найти говорившего.

Им оказался Сидоний. Но не саркастичный, распутный Сид, которому она врезала по яйцам и в челюсть. Этот мужчина был свирепым, как белый драк, тон его басовитого голоса источал авторитет и не терпел возражений.

– Ой, да что ты? – ответил кто-то. – А ты кто вообще, блядь, такой?

– Да, – пробормотала Мия. – Кто ты, блядь, такой?

– Я тот ублюдок, который спасет ваши жалкие жизни! – рявкнул Сид. – Если только, конечно, у кого-нибудь из вас, убогих овцеебов, не появился план получше? А теперь хватайте мечи и отправьте этих сукиных детей в бездну, где им и место!

Мия еще с секунду на него пялилась, подняв бровь. Но увидев, что Сид не в настроении спорить, и зная, что она входит в число убогих овцеебов без плана получше, она повернулась и прицелилась из лука в надвигающиеся башни. Маттео взял стрелу и тихо пробубнил, с улыбкой глядя на Сида:

– Что ж, это было неожида…

Болт из баллисты ударил в него, как молот. Лицо Мии забрызгала кровь, а Маттео, охнув, свалился с башни и упал головой в песок. Раздался тошнотворный хруст, из груди юноши торчали семьдесят сантиметров стали и дерева, шея вывернулась под совершенно неправильным углом.

– Бездна и кровь, – выдохнула Мия.