— Ему пообещать ничего не стоит! Только успевай слушать! Сынок, для того чтобы он выполнил свое обещание, и десять лет небольшой срок! Ты это хорошенько запомни! С ними ни в коем случае нельзя мириться!
Тянь-бао в глубине души понимал, что жить ему осталось недолго, но он не говорил этого детям, боясь напугать их. Ему сейчас было очень тяжело, особенно при мысли, что через несколько дней дети останутся одни. Когда ему становилось немного лучше, он подзывал их к себе и рассказывал им сказки о детях, оставшихся без родителей.
Состояние Тянь-бао все ухудшалось, лица отца и детей день ото дня мрачнели. В один из дней солнце на улице светило особенно ярко, его лучи проникали и в темную комнатушку Тянь-бао. Ему полегчало, и на душе посветлело: «Если бы не болезнь, то в такой солнечный день можно было бы хорошенько поработать! — думал он. — Надо сейчас подняться с постели, а то скоро совсем в мертвеца превращусь!» Он встал и, опираясь на палку, с трудом доковылял до стены. Держась за стену, выглянул в окно. Около ворот Шунь-мэй играла с котенком, заливаясь смехом. Она напомнила Тянь-бао маленькую Фэн-цзе. И кто бы мог подумать, что с ней может случиться такое несчастье! Тянь-бао снова взглянул на младшую дочку и лег в постель, подумав с горечью: «Э-эх! Лучше бы она совсем не родилась, сейчас мне было бы куда легче!»
За этими мыслями и застал Тянь-бао вошедший в комнату хозяин Ли. Тянь-бао, увидев его, опустил голову и не сказал ни слова. Хозяин подошел к нему и сказал:
— Старина Чжан, сегодня, я вижу, тебе лучше! Ты что хочешь поесть?
«Странно, почему он сегодня такой добрый?» — удивился в душе Тянь-бао и вежливо ответил:
— Благодарю вас за внимание, но я ничего не хочу!
— Почтенный Чжан! — подошел к самой постели хозяин. — Нам нечего скрывать, давай говорить начистоту! Вот я содержу ночлежный дом, и живут в нем обеспеченные люди. Только ты со своими детьми превратился в моего неоплатного должника!
Невыносимо было Тянь-бао слышать такие слова, но ему оставалось только терпеть, потому что ответить на них он ничего не мог.
— Старина Чжан, одними слезами делу не поможешь!
— Хозяин Ли, — сказал он, взглянув на него, — все мои беды ты знаешь, посоветуй, что мне делать?
Хозяин сел на кровать, наклонился к больному и тихо сказал:
— Я нашел для тебя выход из этого положения!
— Какой выход? — воодушевился Тянь-бао.
— Почтенный Чжан, — с легкой улыбкой продолжал хозяин, — всех нас вырастили отцы и матери. И вот я думаю о тебе: разве ты сможешь поставить на ноги своих бедных детей? Дочери твоей нет еще и трех лет, а она уже вместе с тобой голодает и переносит все муки, так ты ее скоро в могилу сведешь! Разве у тебя сердце не болит? Вот я и решил: надо помочь тебе и определить ее к каким-нибудь людям на воспитание. Во-первых, ты получишь деньги, а значит, сможешь поддержать свое здоровье и вылечиться. Во-вторых, ты спасешь ребенка. Ну как, по-твоему, прав я или нет?
— Этого никогда не будет! — замахал руками ошеломленный его предложением Тянь-бао. — Когда была жива ее мать, она все время твердила: «Пусть лучше взрослые умрут с голоду, но дети должны выжить!» Нет, этого сделать нельзя! Нельзя!
— Я тебе даю искренний совет, — нахмурился хозяин. — О тебе же забочусь! А уж послушаешься ты моего совета или нет — это твое дело! — Он взглянул еще раз на Тянь-бао и направился к выходу, затем остановился и добавил: — Если ты все же надумаешь, то я найду нужного человека. Ты хорошенько подумай, мы еще вернемся к этому разговору, — и, покачав головой, он вышел из комнаты.
Стояли зимние короткие дни. Когда возвратился Сяо-ма, зажгли свет. Он положил перед отцом собранные деньги, взял на руки и поцеловал Шунь-мэй. Затем разогрел принесенную с собой еду, куски получше положил в миску отца, дал поесть и Шунь-мэй. Увидев покрасневшие глаза отца, он понял, что тот снова плакал, и спросил:
— Папа! Ты опять думал о маме и Фэн-цзе?
— Нет, нет, — замахал руками Тянь-бао и низко наклонил голову. — Садись кушать!
«Хозяин, конечно, снова приходил и требовал вернуть долг!» — догадался Сяо-ма. В это время в комнату вошел хозяин. В руках он держал лист бумаги, исписанный иероглифами. Не говоря ни слова, он положил этот листок перед Тянь-бао. Тот прочел, но понял не все, догадался только, что написано это о нем. Он почувствовал себя затравленным зверем.
Сяо-ма читать не умел и удивленно спросил:
— Хозяин Ли, что это вы принесли? Тот холодно улыбнулся.
— Давай прочту! — и, водя пальцем по строчкам, он прочел написанные древним высокопарным слогом стихи, содержание которых сводилось к тому, что должник должен уплатить свой долг. Непонятные места он тут же объяснял.
Тянь-бао от ненависти готов был убить хозяина. Нахмурившийся Сяо-ма гневно сверкал глазами, но ничем помочь отцу не мог.
— Старина Чжан! Скорее придумывай что-нибудь! Мне сейчас нужны деньги!
— Ладно! — заскрежетал зубами Тянь-бао. — Через три дня ты услышишь мой ответ!
Хозяин поднял вверх большой палец и с улыбкой согласился:
