— Да-а! — протянул баочжан. — Сделаем так: я пойду к начальнику Лю и узнаю его мнение, а потом вернусь и сообщу его вам. Я ведь сам болею за деревню! Но дело в том, что сейчас без денег ничего не сделаешь, так что вы хорошенько подготовьтесь, а я пошел!
— Мы вам весьма признательны за беспокойство! — поблагодарил дядюшка Го У. — Мы сделаем так, как вы скажете.
— Что вы, что вы! Хороший хозяин должен заботиться о своем хозяйстве. Я уж для вас постараюсь.
— С какой стороны сегодня солнце взошло? — удивленно протянул после ухода баочжана Сяо-ню.
— Надо помолиться духам предков! — сказала тетушка Чжао.
— Может быть, у него совесть заговорила! — замахал на Сяо-ню отец. — Пусть отведет от нас беду. Посмотрим, может, удастся все-таки спасти людей!
А баочжан и не думал ходить в город. Он позавтракал дома и вернулся в Люцзябао. В деревне никто не ел с утра, все смотрели на баочжана как на божество. Люди окружили его и начали расспрашивать. Ван Хао-шань в глубине души смеялся над крестьянами, но на лице изобразил грустную мину и обратился к Го У:
— Старина Го, ничего не выходит. Начальник Лю никак не соглашается, непременно хочет отправить их в Тяньцзинь! Я долго упрашивал его, но ничего не вышло!
— Ай-яй-яй! Что же теперь делать? — женщины заплакали.
— Господин Ван, вы уж постарайтесь! — стал просить его дядюшка Го У. — Если только удастся спасти их, то мы ничего не пожалеем. Пошлем и старых и малых собирать милостыню, чтобы отблагодарить вас как следует. Очень просим вас — помогите! Только все заложники бедняки, так что вы постарайтесь уменьшить цену.
— Ладно! — похлопывая себя по животу, согласился баочжан. — Поговорю с ним еще раз. Денег у меня нет, а что смогу, то сделаю!
Баочжан ушел за реку и, вернувшись вскоре назад, сообщил Го У:
— Требует по триста юаней за каждого человека. Не хочет уступать ни юаня! И этого-то нелегко было добиться!
Дядюшка Го У собрал односельчан на совет. Узнав цену, крестьяне совсем пали духом, ибо таких денег взять было неоткуда. Тогда дядюшка Го привел крестьян к баочжану, и они упали ему в ноги:
— Господин Ван, не то что по триста юаней, но и по тридцать нам негде взять! Убейте нас, переварите наши кости на мыло — и то такой суммы не наберется.
Они долго упрашивали старосту, и тот снова отправился за реку. Так он ходил несколько раз, пока не принес окончательного решения: по сто пятьдесят юаней за человека, срок уплаты — три дня.
Дядюшка Го У был самым уважаемым в деревне человеком. После ухода баочжана он обратился к крестьянам с такими словами:
— Если у одной семьи несчастье, то соседи должны разделить ее горе. Один человек, попав в беду, не справится со своим горем, особенно когда он попадает в такую беду! Чем больше людей нас поддержит, тем успешнее будет идти дело!
Большинство согласилось помочь. И люди продавали землю, продавали утварь, продавали замуж девушек — словом, продавали все, что можно было продать. Крестьяне тайком ругали Душегуба, но находились и такие, которые виновником всех бедствий считали Сяо-ма.
Сяо-ма сидел вечером в лодке и думал о дяде, когда неожиданно прибежал Сяо-ню и рассказал ему обо всей этой истории с выкупом.
— Да, тетушка Чжао нашла для Мин-эр мужа и уже получила за нее шесть юаней! — добавил Сяо-ню. — Мин-эр захлебнется скоро от слез! А как ты думаешь, Ван Хао-шань действительно поможет нам?
Почерневший от этих известий Сяо-ма подумал немного и ответил:
— Я думаю, что вы просто «подносите хорьку курицу на Новый год» — деньги отдадите, а людей не вернете! — И он соскочил с лодки. — Я пойду к дядюшке Го У и поговорю с ним!
— Тебе лучше не ходить! — остановил его Сяо-ню. — Ван Хао-шань не знает тебя, и если ты попадешься ему на глаза, то он примет тебя за человека из Восьмой армии, и тогда ты пропал!
— Не беда! — Сяо-ма достал тесак и гранату, спрятал их на груди и пошел в деревню.
Обеспокоенный Сяо-ню двинулся вслед за другом.
Сяо-ма разыскал дядюшку Го У, завел его в укромное местечко, они сели на землю, и юноша сказал:
— Сяо-ню говорит, что вы собираетесь выкупать людей?
— Да! Это ты накликал беду! И сидел бы уж на месте! Зачем бегаешь по деревне? Ты знаешь, сколько людей возненавидели тебя?
Сяо-ма опустил голову и упрямо сказал:
— Пусть ненавидят, что уж теперь говорить об этом! Ты лучше скажи, что я должен сделать, чтобы спасти людей? Только вы деньги не отдавайте!
— Что значит «не отдавайте»? Ты, что ли, выручишь заложников?
— Если деньги отдадите, односельчан все равно не отпустят! Пропадут и люди и деньги!
— Вздор! Мы обо всем договорились с Ван Хао-шанем: три дня нам дали на сбор денег, а через три дня их выпустят!
— Точно?
— Разве можно врать в таком деле?
«Может быть, их и вправду выпустят?» — подумал Сяо-ма и спросил:
— А за сколько раз вы должны внести весь выкуп?
— Сразу надо вносить! Сегодня мы уже часть собрали, а завтра будет вся сумма! И к вечеру мы их отнесем.
