- Нет, не думаю… Когда Бурунов сказал мне об этом, я его демагогом назвал. Легко учить: надо сделать так. А как это сделать? Вот тут-то он и помог. «Жизнь солдата, - сказал он, - по-умному беречь надо. От пули-дуры или осколка шального не спрячешься, не убережешься и тем более не убежишь. Бежит он от нее сдуру и думает: спасусь, а осколок клюнул его и свалил».
Канашов закрутил папиросу, потом продолжал:
- Не в обиду тебе будет сказано, Захар Емельянович, больно на ноги они у тебя резвы. Отсюда и потери лишние. А заройся они в землю, держись за нее зубами - поверь, куда меньше потерь будет. Скажу тебе откровенно: нам кажется, когда мы на марше отходим, оторвавшись от немца, то потерь меньше, чем в обороне. Неверно это! Я от Минска такой учет стал нести. И оказывается, в обороне я меньше потерял, чем при отходе на марше: то авиация тебя накроет, то, глядишь, танки прорвались и давят. А в обороне, если зароешься в землю, трудно ему всех перебить. Не по каждому он человеку снарядом бьет и не каждым в цель попадает.
Муцынов сидел задумчиво, подперев голову руками.
- Хозяин дома? - послышался грубоватый басок Поморцева. - Разрешите? А, ты здесь не один, Михаил Алексеевич? Здравствуйте, товарищи. Может, помешал, прошу извинить.
- Время обеденное, - сказал Канашов, увидав в дверях ординарца с котелками. - Вы хорошо ориентируетесь, когда приходить надо. Присаживайтесь, обедать в компании веселей.
- Спасибо, я пойду, - встал Муцынов. - У меня весь полк голодный. Благодарю, Михаил Алексеевич, и за выручку и за совет.
Он ушел, а Канашов и Поморцев сели обедать.
- Завидно растете вы, Константин Васильевич. Расстались мы с вами, были вроде равными по чину, а теперь вы уже мой начальник.
- Неужели и ты из завистливых? Раньше что-то я за тобой этого не замечал. Да в не век же мне над тобой начальствовать, Михаил Алексеевич, - улыбался Поморцев.
Кусок мяса, который он попытался достать из щей, сорвался и утонул.
- Вот не везет человеку: один раз большой кусок попался и тот сорвался. Хорошие у тебя повара! Щи, ну, точно дома приготовленные. А я, признаться, заскучал по горячей пище: ведь все больше всухомятку живем.
- Повара у меня в полку завидные. Бурунов об этом постарался: двух шеф-поваров где-то отыскал.
- А не обижаешь ли ты, случаем, комиссара своего? - вдруг неожиданно спросил Поморцев. - Ты ведь мужик с характером. Тебе не перечь…
- Неужели жаловался?- спросил Канашов.
- Бурунов не жаловался. А вот с Русачевым у вас натянутые отношения.
- Тут уж давние симпатии. Личные, так сказать…
- И личные и, я бы добавил, лишние. Главное - это делу мешает.
Они доели борщ. Поморцев перевернул котелок и постучал ложкой в дно.
- Понял, что это? Гость добавки требует, - подмигнул Канашов ординарцу. Тот вскоре возвратился с пустым котелком.
- Товарищ подполковник, повар не дает больше щей. Говорит, запретил ему комиссар. Пока не накормит всех по первому кругу, добавки нельзя давать.
- Ты видишь, Константин Васильевич, какие порядки завел твой Бурунов? Командира полка и того в черном теле держит, - шутливо пожаловался Канашов и подсказал ординарцу: - А ты скажи ему, что я не один… У меня комиссар дивизии в гостях…
- Из-за чего вы опять вчера столкнулись? - спокойно спросил Поморцев.
- Видишь, Константин Васильевич, по-разному мы на вещи смотрим. К примеру, он в современных условиях ведения войны признает только один способ военных действий - жесткую, упорную оборону. Но оборона, как известно, кроме упорства, должна быть и активной. И комдив, заметь, не отрицает этого - ведь так и в уставе сказано. А вот когда я говорю ему, что эта активность должна проявляться не только в таких масштабах, как фронт и армия, но и в батальоне, полку, дивизии и прежде всего в умелом использовании местности, устройстве засад, в нанесении контратак, он категорически возражает, называет это тактикой распыления сил, тактикой булавочных уколов слону. А я не могу с ним согласиться, потому что все это я на практике проверил. За полмесяца истребительные группы моего полка и подвижный отряд уничтожили в засаде четырнадцать танков и три автомашины. А весь полк в обороне за это же время уничтожил только одиннадцать танков. Вот ты и сравни, учитывая при этом, что в полку более половины из одиннадцати танков было подбито нашей артиллерией. Как по-твоему - кто прав?
- Думаю, ты.
