- Товарищи командиры! Так, как мы воюем, дальше воевать нельзя. Много ошибок делаем. Правда, есть у нас и успехи… - Канашов оглядел командиров. - То, что мы разгадали тактику устрашения, - успех! А вот бороться по-настоящему мы еще не умеем. Немец в психическую атаку идет или из автоматов сеет, а у новобранцев сердце в пятки. Снимет немец глушители с мотоциклов, а некоторые наши командиры докладывают: «Пулеметов у него видимо-невидимо». Забросит немец в тыл пару диверсантов или сигнальщиков-ракетчиков, а некоторые паникеры уже кричат: «Окружили!» Одни «кукушки» сколько командиров загубили. Помнишь, Белоненко, у тебя за один день двенадцать человек…
Майор Белоненко утвердительно закивал головой.
- Разведчики на меня обижались, что гоняю их… А без разведки, товарищи, нам бы давно труба. О подвижных отрядах много было толков. А польза от них немалая. Да разве я один в силах вспомнить, что у нас было плохого, а что хорошего? Вот и давайте вспоминать об этом вместе. Хорошее возьмем на вооружение, ошибки постараемся не повторять… Ну, кому слово?
Поднялся разведчик полка Андреев.
- Правильно, товарищ подполковник. Признаться, я сам первое время не разбирался, что и для чего делает немец. А вот сейчас стало доходить. Взять такой пример. Как только мы занимаем оборону в лесу, самолеты противника сбрасывают дымовые шашки. Вначале я думал, они лес поджигают. Ан нет! Немец не глупый по горящему лесу наступать. Это он обозначает для своей артиллерии и авиации наши цели: передний край, огневые точки, позиции и резервы. И по части разведки какие он только премудрости не выдумывает!… Об этом я вскоре подберу материал и доложу.
Слово взял Аржанцев.
- В последнее время и в тактике немцев стало появляться новое. Вспомните первый месяц войны: ночью они не наступали. Немец заканчивал свой боевой день часов в десять вечера и шел отдыхать. Теперь он и ночью наступает.
Затем слово взял Канашов.
- Надеюсь, вы меня поняли, товарищи. Вот и давайте так накоротке обмениваться новым в тактике. Начальник штаба журнал заведет… Его дело такое - боевому опыту учет вести. А сейчас по местам… Время дорого, ускорьте оборудование своих районов обороны.
3
- Товарищ Куранда, я вызвал вас, чтобы поставить в известность о назначении нового командира роты, - сказал Аржанцев.
На лице политрука появилась улыбка.
- Наконец-то!
- Командиром роты назначается лейтенант Миронов.
Политрук пригнулся, будто кулак занесли над ним.
- Вы должны помочь ему - он неизбежно на первых порах столкнется со многими трудностями.
Куранда склонил голову набок.
- Конечно, это дело ваше, но Миронов еще молод для этой должности. Горяч и нередко безрассуден. И, к слову сказать, погибший командир роты Дубров отчасти тоже страдал тем же недостатком. Отсюда и мои с ним разногласия.
Аржанцев с недобрым чувством оглядел политрука,
- Я запрещаю вам - слышите? - за-пре-щаю порочить имя командира, который отдал жизнь за Родину. Где ваша партийная совесть?
Позвонил телефон. Аржанцева срочно вызывали в штаб полка.
- Сергей Иванович, - обратился он к вошедшему старшему политруку, - знакомься…
- Горяев, - протянул тот широкую ладонь Куранде.
- Комиссар батальона, - представил его Аржанцев.
Куранда оглядел моложавого комиссара с удивительно мягкими, правильными чертами лица и простой улыбкой. «Этот, видать, добряк… Он меня поймет», - подумал Куранда.
- Ну, я в полк, а ты оставайся за меня. А вам, - взглянул Аржанцев на Куранду,- я напоминаю о том, что назначение нового командира роты не мое пожелание, а приказ. Ясно?
Политрук уклончиво промолчал, но как только Аржанцев ушел, сейчас, же обратился к комиссару батальона:
- Я хочу поговорить с вами, как представитель партии. Не обсуждая приказа о назначении нового командира роты, я все же считаю его нецелесообразным.
- Но вам хорошо известно, что в армии приказ - это закон.
- И все-таки давайте проанализируем его критически, - не отступал Куранда. Он достал из кармана ручку, из планшета - блокнот с записями. - Кто такой лейтенант Миронов? Человек без жизненного опыта, а ему уже доверяют сотни человеческих жизней. Его бойцы проявляют недисциплинированность. Об этом я не раз писал в донесениях. В характере Миронова есть черты зазнайства и высокомерия. Я член партии и не намерен этого скрывать.
Золотые клыки Куранды угрожающе сверкали.
Комиссар батальона сидел, подперев кулаком голову.
- Я выслушал ваши обвинения в адрес Миронова, - прервал он его, наконец. - Но ответьте честно, как коммунист коммунисту: чем вы помогли Миронову?
Лоб Куранды покрылся крупным потом. Он часто-часто замигал золотистыми ресницами и ответил обиженно:
- Как это чем? Я неоднократно с ним беседовал. Я думаю, в мои обязанности не входит вместо него учить бойцов, как воевать или как содержать оружие?
- Нет, зачем же, командира подменять не след. Но беседа не единственный метод помощи и воспитания.
Куранда не сдавался. Он упрямо решил отстаивать свои позиции.
