Каждому оборонительному району придали по одной бригаде тральщиков, прово-дивших траление выставленных во время войны мин.
Бригады подводных лодок, эскадренных миноносцев и торпедных катеров были подчинены командующему флотом. Бригада шхерных кораблей (БШК) состояла из броне-катеров, катеров-тральщиков, трофейного финского броненосца береговой обороны «Вяйнямёйнен» и была придана Порккала-Уддскому укрепрайону.
Песенку из английского кинофильма военных лет «Только в море, только в море может счастлив быть моряк» балтийские моряки переделали применительно к мест-ным условиям и пели: «Только в КМОРе, только в КМОРе может счастлив быть моряк».
В конце мая 1946 года лодку Н-26 направили в Кронштадт для ремонта и детального изучения проектным институтом. Компасы, лаг, средства радиосвязи не работали, по-этому лоцманом назначили тральщик, за которым мы следовали на переходе. Как поступать, если в тумане или при отсутствии видимости связь с тральщиком будет потеряна,
я указаний не получил. Из Рижского залива вышли через Ирбенский пролив, далее шли морем до траверза маяка Кыпу и по Финскому заливу до Таллинна. На рассвете следующего дня пришли в Хельсинки. Шхерным фарватером дошли до Койвисто, западнее Выборга, там переночевали. Утром командир тральщика мне сообщил: «Двигатель не-исправен. В море выйти не могу». В это время из порта выходил советский пароход. Решил пристроиться и следовать за ним. Капитан долго стоял, ожидая, когда мы двинемся вперед. За военным кораблем, которому лучше известна минная обстановка идти безопаснее. Столь же упорно я ждал, когда двинется пароход, чтобы следовать за ним. Карты с минными заграждениями на лодке были, но определить свое место на карте было нечем. Терпение капитана закончилось, он двинулся вперед на восток. Мы за ним.
В Кронштадт прибыли благополучно. После перехода меня отправили в отпуск. Ввиду неопределенности положения решил поселиться в Кронштадте. О комнате договорился с Яковом Никифоровичем Едаменко, выпускником минного факультета нашего курса. После выпуска его назначили в штаб Балтийского флота, там он прослужил всю войну. Был женат на девушке, проживавшей в Петергофе, оккупированном немцами. Три военных года он находился в Кронштадте, она в Петергофе, откуда был виден остров. Разделенные линией фронта они ничего не знали о судьбе друг друга. Кажется, с немцами она не сотрудничала. У Якова Едаменко была квартира в Ленинграде. Он разрешил мне пожить в кронштадтской комнате.
Заехал в Лиепаю за Марией. Вместе отправились в Березайку. Туда уже переехали Глафира Антоновна, Тамара с сыном Сашей и Женя, брат Марии. Паня жила в Дубровке. Дуся с Геной в Березайке. Жители встречали возвращавшихся с войны воинов. Встречали по-разному. Женщины, достойно перенесшие тяжелые годы войны, встречали мужей с радостью и надеждой. Прогрешившиеся, считавшие, что война все спишет, дрожали от страха и расплачивались за грехи синяком под глазом или более серьезной взбучкой. Разрывов семей на этой почве было мало. Ждали затерявшихся на войне родственников. Писали письма в военкоматы, родным, в исполкомы городов, где застала война близких. Ждали и надеялись.
Мой брат Игнат вернулся с фронта и поселился в Ленинграде. Михаил возвратился в Дубровку к Таньке Китайцу. Говорили, что пока он продвигался по Европе до Буда-пешта, Китаец в родной деревне не отличалась добропорядочностью. О братьях Иване и Павле никаких сообщений не было.
Анатолий, брат Марии Антоновны, погиб в воздушном бою в октябре 1943 года под Сталинградом. Из Дубровки погибло 127 человек. Жили голодно. Действовала карточная система. Коммерческие магазины находились только в Бологом, в них продавали товары по высоким ценам. Денег из-за частых переездов не хватало. Нам нечего было продать, чтобы купить продовольствие. Погостив в Березайке три недели, уехали с Марией в Кронштадт. Поселились в комнате Я. Едоменко. Жизнь в городе протекала неспешно, как во всех тыловых базах. Боеспособные корабли и соединения флота базировались в западной части Балтийского моря. На Кронштадтском морском заводе ремонтировались несколько подводных лодок и надводных кораблей. В гаванях стояли учебные или ожидающие ремонта корабли. Их было немного. Все тральщики, способ-ные кое-как двигаться, тралили минные заграждения в Финском заливе. Эта нелегкая, опасная работа засчитывалась морякам, как боевая служба. Выплачивали надбавки к денежному содержанию. Воинские звания офицерам присваивали досрочно, как в военное время. За один год боевого траления засчитывали три. Многих награждали боевыми орденами.
