Катер на подводных крыльях явно пытался перекрыть рекорд скорости официальных автомобилей, и, как мне известно, преуспел в этом. И все же, несмотря на потрясения и очевидную нервотрепку тех, чьи порядки были совершенно полностью нарушены, экскурсия придала мне чувство чрезвычайной умиротворенности. По обоим берегам реки росли березовые рощицы, которые оттеняли пейзаж с пологими холмами, зелеными волнами уходившими далеко за горизонт. Вид был скорее успокаивающим, чем зрелищным. Это был кусочек того океана земли, который назывался Россией. Через все эти просторы устремлялись вторгающиеся орды как с Востока, так и с Запада на протяжении многих веков. И в итоге все было преодолено благодаря извечному терпению народа, упрямо цеплявшегося за свю родную землю и сохранявшего собственную идентичность, несмотря на всю жестокость и насилие – даже со стороны своих лидеров.
Когда мы вернулись на дачу примерно через час, приехали Косыгин и Подгорный, как и очень и очень обиженные Лорд и Негропонте. Но прежде чем началась наша встреча, я должен был сперва уладить спор между КГБ и секретной службой. Полные решимости не допустить больше увоза их подопечного в очередную дикую гонку и, несомненно, негодуя от возмущения своими советскими партнерами, агенты секретной службы подогнали автомобиль президента прямо к крыльцу дачи, заблокировав вход и создав потенциальную опасность для всех в случае пожара. Кагэбэшники, разумеется, теперь были возмущены секретной службой точно так же, как те были полчаса назад. Во время переговоров, имеющих дипломатические последствия, как и все переговоры в моей карьере, я, в конце концов, убедил агентов секретной службы передвинуть автомобиль президента от главного входа Брежнева в ответ на обещание того, что Никсон больше не будет использовать иностранный лимузин или местных водителей для возвращения в Москву. Справедливости ради по отношению к секретной службе следует подчеркнуть, что у них была самая трудная работа из всех имеющихся в мире. Только небольшое число людей с редкой приверженностью своему долгу может брать на себя ответственность защищать президента – работа, при исполнении которой они не могут позволить себе ни единой ошибки. Они обязаны следовать собственным правилам; они не могут допускать какие-то исключения. Мои шутливые анекдоты о них в этой книге не должны скрыть моего восхищения и поистине симпатии к агентам, которых я знал и которые также защищали и меня. Они – первоклассная, талантливая и профессиональная служба.
Наконец-то советские руководители и Никсон проследовали в конференц-зал, чтобы сесть друг против друга за овальным столом. Дискуссия началась довольно миролюбиво, когда Брежнев начал с разбора состояния разных переговорных процессов. Он предложил, чтобы Громыко и я взяли на себя дискуссии по вопросам ОСВ, чтобы подработать какие-то общие инструкции для делегаций в Хельсинки. Никсон поддался сложившейся атмосфере сотрудничества и перечислил кое-какие вопросы, по которым казалось возможным достижение прогресса, таким как создание американо-советской экономической комиссии. В итоге, когда Брежнев упомянул мимоходом, что Ближний Восток и Вьетнам вполне заслуживают, чтобы эти вопросы были обсуждены в какой-то степени, и уже казалось, что такое создание видимости активности может продолжаться всю ночь, Никсон решил прямо перейти к обсуждению Вьетнама. Если бы он этого не сделал, то это, совершенно очевидно, сделали бы советские руководители. Они были настроены по-боевому.
Никсон начал с утверждения о том, что «второстепенный вопрос» Вьетнама не должен помешать основополагающему прогрессу в наших отношениях, который сейчас имеет место. (Сторона, которая ищет полную свободу действий, всегда утверждает, что увязка не применима к ней.) Он затем дал краткое изложение нашей позиции. Он знал, что Советский Союз идеологически близок к Ханою. Но мы не стали использовать этот момент для «разжигания» ситуации во Вьетнаме. Это делал Ханой с помощью советской боевой техники. Когда произошло наступление, «мы должны были прореагировать так, как мы это проделали». Мы не могли пересмотреть нашу политику до тех пор, пока Ханой не продемонстрирует новую гибкость в своей переговорной позиции. Москва, как он уколол, должна использовать свое влияние, которое она имеет за счет поставок военного оборудования, чтобы заставить Ханой еще раз подумать. В том, что касается нас, то мы полны решимости завершить войну, предпочтительно путем переговоров, но если понадобится, то и военным путем.
