Годы в Белом доме. Том 2 полностью

Никсон заказал стейки и вино, чтобы отпраздновать это событие. Я обрисовал ориентировочный «глафик», на который я согласился с Ле Дык Тхо. Я собирался вернуться в Париж 17 октября для встречи с Суан Тхюи, чтобы постараться достичь прогресса по оставшимся вопросам о гражданских задержанных лицах в Южном Вьетнаме и о замене военного оборудования для южновьетнамских вооруженных сил. Нам также требовалась проработка понимания о прекращении огня в Лаосе и Камбодже. Затем я бы полетел из Парижа в Сайгон, где находился бы с 18 октября до 22-го включительно. Вечером 22 октября я отправился бы в Ханой и вернулся бы в Вашингтон 24 октября. О соглашении было бы объявлено 26 октября, а его подписание состоялось бы 31 октября. Это был напряженный график и, как оказалось, довольно оптимистичный. Это был график, навязанный нам Ханоем. Ни в коем случае я не пытался ускорить процесс. Нашей основной целью было, конечно, не потрафить Ханою, а использовать его нетерпение и короткий окончательный срок, чтобы заставить его пойти на быстрое заключение соглашения по спорным вопросам. С этой точки зрения моя тактика сработала.

Президент согласился, и мы начали немедленно давить на Ханой. Уинстон Лорд, который все еще оставался в Париже, занимаясь сопоставлением вьетнамского и американского текстов, получил указание сказать Суан Тхюи, что Никсон согласился с базовым проектом, при условии, что Ханой соглашается на четыре изменения, «без которых американская сторона не сможет принять документ». Эти изменения представляли собой более точные формулировки по таким вопросам, как запрет на проникновение, военная помощь Южному Вьетнаму и ослабление полномочий национального совета. Эти тексты были готовы в Париже до моего отъезда, и они могли быть представлены там. Они были отправлены из Вашингтона, чтобы добавить оттенок срочности, придать вид президентского благословения и сделать так, чтобы «глафик» работал на нас.

В порядке вещей стала информация о посланиях, которыми обменялись Вашингтон и Ханой за этот период. Все они были подготовлены моими сотрудниками и мной. Какие-то были отправлены в виде неподписанных записей; когда мы хотели придать особый акцент, они отправлялись от имени президента. Как и на всех других переговорах, которые я проводил от его имени, Никсон получал копии всего, что отправлялось от его имени; он, конечно, имел возможность дать отмену любому посланию. Но никогда этого не делал. Однажды дав общие директивы, он не имел никакого желания подключаться к процессу переговоров. И текст документов его также не интересовал. Временами он давал комментарии в связи с моим устным отчетом по какому-либо документу, но какие-то тонкости и особенности языка и нюансов не представляли для него никакого интереса. На этой стадии во вьетнамских переговорах он не вмешивался; ходили слухи, что его острый глаз юриста находил лазейки, но это все было чистой воды выдумкой. Он одобрил проект соглашения без какой-либо правки. Он понимал, что эффективность соглашения зависела от энергии, с какой его будут проводить в жизнь, а не от умных толкований юридических формулировок.

Его продолжала заботить возможность скандала с Сайгоном. Было решено избегать этого любой ценой. Если Нгуен Ван Тхиеу начнет артачиться, я должен буду отступиться и заключить соглашение после выборов. Указание было легче дать, чем выполнить, поскольку Ханой мог по-прежнему вынуждать нас занять твердую позицию, пойдя на публикацию текстов. Но я и не думал, что дела могут принять такой оборот. Пока еще я испытывал иллюзии, что Нгуен Ван Тхиеу радостно согласится с соглашением, которое лучше во всех его положениях, чем условия, предлагавшиеся нами с его согласия в течение двух лет.

Никсон был вполне уверен в том, что соглашение совершенно не нужно для избрания; его плюсы будут слишком невелики, чтобы оправдать какие-то риски. Холдеман, с которым я увиделся прямо после Никсона, пошел дальше. Он посчитал, что соглашение несло потенциальную ответственность; он был уверен в том, что поддержка Макговерна сократилась до фанатиков, которые не стали бы голосовать за Никсона, даже если бы он организовал второе пришествие Христа. С другой стороны, соглашение могло взволновать консервативных сторонников и тем самым сузить преимущество для победы Никсона. Вьетнамские переговоры, короче говоря, не использовались для того, чтобы оказать влияние на выборы. Наоборот, они использовались для ускорения хода переговоров. Выборы играли роль, которую обычно играет ультиматум, – за исключением того, что они не поднимали вопроса о престиже, и, будучи зафиксированы в конституции, не подлежали изменению.