Встреча 19 октября прошла в таком именно духе. После прибытия в президентский дворец меня заставили прождать 15 минут на виду у всей прессы. Затем помощник Нгуен Ван Тхиеу Хоанг Дык Ня появился и провел нас представлять президенту. Тхиеу никак нас не приветствовал. Он бесстрастно принял письмо Никсона, в котором, в частности, утверждалось следующее:
«Д-р Киссинджер объяснит Вам подробнейшим образом положения предложенного соглашения, которое он везет с собой, и я по этой причине не делаю никаких дальнейших уточнений в этом письме. Однако мне хотелось бы, чтобы Вы знали, что я считаю, что у нас нет иной разумной альтернативы, кроме как принять это соглашение. Оно показывает большой сдвиг с другой стороны, и я твердо убежден в том, что его претворение в жизнь даст Вам и Вашему народу способность защитить себя и определить политическую судьбу Южного Вьетнама…
В заключение я должен сказать, что так же, как мы брали на себя военные риски, я считаю, что мы должны рискнуть ради мира. Наше намерение состоит в том, чтобы верно соблюдать условия соглашения и пониманий, достигнутых с Ханоем, и я знаю, что так же поступит и Ваше правительство. Мы рассчитываем на взаимность, и дали это совершенно ясно понять как им, так и их главным союзникам. Могу заверить Вас в том, что мы будем рассматривать любое злоупотребление доверием с их стороны с чрезвычайной серьезностью; и последствия будет самыми суровыми».
К отпечатанному тексту, который был подготовлен моими сотрудниками и мной, Никсон добавил следующую запись от руки:
«Д-р Киссинджер, генерал Хэйг и я долго обсуждали это предложение. Я лично убежден, что это самое лучшее из того, что мы могли бы получить, и что оно отвечает моему
Если и было когда-либо такое время у Нгуен Ван Тхиеу, то именно сейчас ему следовало высказать свои реальные озабоченности и провести задушевный разговор с эмиссаром президента, который, в конце концов, поставил свое политическое будущее и доверие к своей стране на поддержку Южного Вьетнама. Вместо этого Тхиеу прочел письмо без комментариев. Он пригласил меня в соседнюю комнату, в которой точно так же, как во время поездки Хэйга тремя неделями ранее, был собран его Совет национальной безопасности, дополненный южновьетнамскими послами в Вашингтоне и на парижских мирных переговорах. С нашей стороны кроме меня присутствовали Банкер, Уайтхаус, Абрамс, Салливан, Лорд и переводчик Дэвид Энгель. Настрой установился тотчас же, когда Нгуен Ван Тхиеу, не сделав ни одного вступительного слова, открыл заседание, объявив, что Хоанг Дык Ня будет работать в качестве переводчика. Учитывая, что каждый присутствовавший вьетнамец, по меньшей мере, понимал английский, это подчеркивало, что Тхиеу не собирался что-либо облегчать для нас. Хоанг Дык Ня продолжил насмехаться над своей ролью, сокращая все мои высказывания примерно наполовину. Это вынудило меня указать на то, что либо вьетнамский язык намного лаконичнее, чем английский, либо Ня сам все сокращает (в каждом случае было бы интересно знать, что именно опускает). «Я спец по сокращениям», – сказал Ня скромно.
