Орден – это хорошо, это приятно, но опять надо копии для парадно-выходных мундиров делать и вышивки на остальные. Сегодня можно так походить, вроде как хвастаюсь – государь лично к мундиру орден прикрепил, – а завтра уже надо думать. Служитель в ответ на просьбу коротко кивнул: «Будет сделано». И ведь действительно сделает. И быстро. Но дорого. Хотя мои деньги у него остались.
В полдень зашел к сюзерену, а там с Лаурой разговаривает представленная мне в кафе баронесса де Берти. Мимоходом девушка ей насплетничала:
– Стах такую дурнушку с собой на гулянья привел! Просто ужас! Простолюдинка. Рыжая, вульгарная. Кожа будто мухами засижена, вся в веснушках, вся!
– Лаура, будьте снисходительны к юноше. Наверное, у девушки есть другие достоинства помимо красоты.
– Она первая по успеваемости среди девочек класса, – не стал я защищать Эмму.
– Вот видите!
– Конечно! С такой кожей ей только и остается, что учиться!
– Быть может, вашему рыцарю была неинтересна красота другой девушки? Быть может, у него на сердце лежит образ той, кому он не может открыться? И все остальные женщины ему кажутся на одно лицо?
Лаура гордо задрала нос, а я благодарно посмотрел на баронессу. В ответ та дружелюбно мне улыбнулась.
Позлословив на тему моего выбора еще несколько минут, сюзерен величественно объявила мои задания на сегодня – в час урок танцев, в два лечение Фриды, а в пять еще один урок. Однако жизнь внесла суровые коррективы в расписание. Лауру вызвали на совещание к ее светлости по поводу покроя платья для официального знакомства с женихом, и урок отменился. Меня же вызвал к себе его милость.
Принц, против обыкновения, выглядел немного смущенным. Нас было двое в кабинете, но он не сразу приступил к делу, недолго помялся, потом попросил:
– Тихий… Э… Тут вот что… – Его милость решился. – Девочка твоя… Вчерашняя… Огонек… Уступи мне ее, а? Ты молодой, еще себе найдешь, а мне не по чину бывать там, где такие милашки водятся. Как мужчина мужчину прошу – уступи. Я же сразу почувствовал, что ей небезразличен.
– Ваша милость, буду честен. После вашего ухода девушка была под таким впечатлением, что со мной почти не разговаривала. Я не в обиде – кто смотрит на свечу, когда сияет полуденное солнце? Потому никак не могу мешать вашим чувствам.
Принц оживился:
– Да? Под впечатлением? И букет подарила… Хе-хе! Я тебе этого не забуду! Хороший у тебя, поросенка эдакого, вкус!
– Вот чем мне Тихий нравится – что он хорошо свое место понимает. Как там сказал? «Кто смотрит на свечу, когда сияет полуденное солнце?» И ведь верно! Как тонко и правильно подмечено!
– Хорош, ваша милость.
– Ты про милашку что-то выяснил?
– Так точно, ваша милость. У охранителей осведомительница появилась в его бывшем классе. Так ее вчера вечером опросили. Я копию затребовал.
– Дай сюда.
– Вот. Очеркнул про вашу милость, а здесь про Тихого.
– Угу. Так… Хе-хе! Как она про меня, а?! Что здесь… Даже от денег отказался? Изрядно! Без сладкого… Это правильно! Знаешь что? Поезжай-ка к Огонечку, спроси – не захочет ли со мной орхидеи посмотреть?
– Сейчас поеду, ваша милость.
– Ей кулончик возьми. Привези в шесть в Цветочный павильон. А Тихого вечером направь в заведение Розы.
Сразу после выхода от принца сообщили, что меня ждут в канцелярии двора. Метнулся, а там уже собралась целая делегация. Оказывается, сегодня лечением Фриды экзамен на магистра буду сдавать, по школе Жизни. Один из приехавших, Меор, представившийся магистром и секретарем гильдии, недовольно намекнул, что рассказывать государю о предписании верховного не следовало. Но лишь намекнул, никаких правил я не нарушил, наоборот, действовал согласно духу устава. Человек держался важно и надменно, всем своим видом показывая «чего мы тут забыли?» и «бывал я в разных дворцах».
Второй член комиссии представился Симоном аус Хансалом. Родственничек. Глава рода. Хотя родители о нем неплохо отзывались. Держались мы по отношению друг к другу подчеркнуто нейтрально. Вежливо поздоровались, и больше никаких других разговоров.
От дворца присутствовали Бертиос, придворный лейб-медик, который меня в больнице лечил, и Диваза. Будете смеяться, но она боевой маг, отвечающий за магическую оборону дворцовой крепости. Оба, понятно, тоже магистры. Диваза, как и другие экзаменаторы, напялила на себя гильдейскую мантию, но выглядела она в ней несколько забавно. Особенно с учетом пояса и перевязи с арсеналом оружия. Меч, кинжал, два боевых жезла, два – только видимых – амулета и бандольер со множеством кармашков через плечо. И это при нескольких коротких огненно-рыжих косичках. Про отрешенный взгляд желтых глаз, розовенькую татушку бутона непонятного цветочка на щеке и накрашенные, каждый в свой цвет, короткие ногти на руках я просто молчу. Впечатление сногсшибательное. Особенно когда она стала кокетничать с Симоном, а тот сделал вид, что хочет ущипнуть ее за попку. Явно они старые друзья, а может, имели и более близкие отношения.
