Это — водевиль, наскоро переделанный в повесть. Мы снова встречаемся с характерным для Достоевского влечением к театральности. Так же, как и рассказ "Чужая жена и муж под кроватью ", "Дядюшкин сон "расчитан на сценическую перспективу; диалог занимает в нем преобладающее место; описания напоминают сценические ремарки. "Десять часов утра. Мы в доме Марии Александровны, на большой улице… В мебели, довольно неуклюжей, преобладает красный цвет… Между окнами в простенках два зеркала… У задней стены превосходный рояль… Сама Мария Александровна сидит у камина в превосходнейшем расположении духа и в светло–зеленом платье… и т. д. "Рассказ состоит из театрально–выразительньхх сцен и заканчивается драматической развязкой, в которой участвуют все персонажи. Композиция романов Достоевского тесно связана с театральной техникой; в "Дядюшкином сне "эта связь обнаруживается особенно ясно. Стилистически повесть написана в старой манере до–каторжного периода: иронический пафос гоголевской "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем ", пародируется в "Дядюшкином сне ". "Мария Александровна Москалева, конечно, первая дама в Мордасове и в этом не может быть никакого сомнения. Она держит себя так, как будто ни в чем не нуждается, а, напротив, все в ней нуждаются… Она знает, например, про кое–кого из мордасовцев такие капитальные и скандалезные вещи, что расскажи она их, при удобном случае, и докажи их так, как она их умеет доказывать, то в Мордасове будет Лиссабонское землетрясение ". Фигуру князя автор считает "единственной серьезной во всей повести ". Она интересна своей дальнейшей судьбой в творчестве Достоевского. Старый князь — весь искусственный. "Казалось, он был весь составлен из каких то кусочков. Никто не знал, когда и где он успел так рассыпаться ". У него — парик, фальшивые усы, бакенбарды, эспаньолка; он белится и румянится, носит корсет; одна нога — пробковая, правый глаз стеклянный. Он прожуировал все состояние и живет в своей деревне под властью экономки. Этот "мертвец на пружинах " — карикатура на русского барина–европейца и западника. Какое у него богатое прошлое: писал водевили и куплеты, был на дружеской ноге с лордом Байроном; в Германии учился философии; состоял членом масонской ложи, собирался отпустить на волю своего Сидора, а теперь думает ехать заграницу, "чтобы удобнее следить за европейским просвещением ". Автор характеризует князя особенностями его речи. Любовь Достоевская и барон Врангель свидетельствуют, что писатель любил "разыгрывать его ", подражая его интонациям. Изнеженное барство героя показано сквозь призму его словечек и каламбуров. "Некоторые слоги он произносит необыкнвенно сладко, особенно напирая на букву "э ". 44 Да "у него как то выходит "ддэ ", но только еще немного послаще. "Он любит вставлять французские фразы: «C'est delicieux! C'est charmant! Mais quelle beaute! Vous me ravisseiz» и щеголять bons mots. Свой рассказ о лечении гидропатией он заканчивает фразой; "Так что, еслиб я, наконец, не заболел, то уверяю вас, что. был бы совершенно здоров ". Таков портрет "рассыпавшегося "русского дворянина начала века. Князь—духовный отец другого "русского европейца " — Степана Трофимовича Верховенского ( "Бесы "). Тот тоже "красивый мужчина ", бывший жуир, тоже учился в Германии и полон "благородных идей ", тоже "следит за европейским просвещением "и презирает Россию. У него такие же изнеженные интонации, французские словечки и "дворянские "манеры. ' Рассыпанность "князя переходит в болезненную мнительность и "холерину "Степана Трофимовича.
