После работ Л. Гроссмана и Долинина и издания "Дневника "Сусловой фигура этой "роковой женщины "нам сравнительно хорошо известна. Аполлинария Прокофьевна Суслова, дочь бывшего крепостного графа Шереметева — типичная шестидесятница. Она читает Герцена, Прудона, интересуется общественными вопросами и проповедует эмансипацию женщин. Она пишет рассказыс тенденцией ('Некуда ", "До свадьбы ", "Своей дорогой ") и печатается в журнале "Время ". Осенью 1861 года она посылает Достоевскому "наивное поэтическое письмо ". Писатель страстно влюбляется в свою двадцатилетнюю сотрудницу. Суслова становится его любовницей, но с первых же дней тяготится этой связью. В августе 1863 года, она уезжает в Париж и пишет ему оттуда жестокое письмо: "Я могла тебе писать, что краснела за наши прежние отношения, но в этом не должно быть для тебя нового, ибо я этого никогда не скрывала и сколько раз хотела прервать их до моего отъезда за–границу ". Она ждала возвышенной любви, а. встретила страсть. В другом письме она злобно иронизирует: "Ты вел себя, как человек серьезный, занятой, который не забывает и наслаждаться на том основании, что какой‑то великий доктор или философ уверял даже, что нужно пьяным напиться раз в месяц ". Быть может Достоевский был, действительно, виноват перед "идейной "девушкой: охваченный страстью и сладострастием он оскорбил в ней человека. Любовь ее превращается в ненависть и она мстит ему с утонченной жестокостью. Мы уже говорили, что первая любовь писателя — к Марии Дмитриевне Исаевой кажется историей, перешедшей в жизнь со страниц романа Достоевского. То, что принято называть "достоевщиной " — целиком заключалось в судьбе его будущей жены. В романе с Сусловой действительность снова предварила вымысел. Заграничное путешествие любовников напоминает драматическую ситуацию, вырванную из "Игрока "или "Идиота ".
Суслова уезжает одна; Достоевский, задержанный закрытием "Времени ", назначает ей свидание в Париже. По дороге во Францию он останавливается на четыре дня в Висбадене и играет на рулетке. Это начало долгой и трагической страсти писателя к азартной игре. Две страсти — к Сусловой и к рулетке — сплетаются неразрывно и таинственно. Брат Михаил пишет ему в сентябре 1863 года: "Не понимаю, как можно играть, путешествуя с женщиной, которую любишь ". Достоевский это понимал: любовь и игра были двойным вызовом судьбе, головокружением "бездны на краю ". Он пытался рассказать об этом впоследствии в романе "Игрок ".
В Висбадене — сначала выигрыш в десять тысяч четыреста франков. "Я уж домой пришел, пишет он сестре жены, и в сак запер и ехать из Висбадена на другой день положил, не заходя на рулетку; но прорвался и спустил половину выигрыша ". Часть денег он оставляет себе, часть посылает жене и брату. Безумие игры уже овладело им: "Секрет‑то я действительно знаю: он ужасно глуп и прост и состоит в том, чтоб удерживаться поминутно, несмотря ни на какие фазисы игры и не горячиться. Вот и все и проиграть при этом просто невозможно ".
Между тем в Париже Суслова сходится с испанцем студентоммедиком Сальвадором, у которого "гордое и самоуверенно–дерзкое лицо и пушок на губе ". Он скоро ее бросает, она его выслеживает, хочет застрелить. В это время (26 августа) приезжает Достоевский. Между ними происходит драматическое объяснение: эту сцену Суслова сначала записала в своем дневнике, а потом переработала в рассказ "Чужая и свои ". Повторяется сутиация сватовства писателя, его поездки в Кузнецк, где Мария Дмитриевна объявила ему, что любит Вергунова. Отвергнутый любовник утешает, уговаривает, переходит на роль друга и брата. Фабула "Униженных и оскорбленных "(Иван Петрович — Наташа — Алеша) снова воплощается в действительности. Из Парижа они уезжают вместе в Баден–Баден. Суслова записывает в "Дневнике ": "Путешествие наше с Федором Михайловичем довольно забавно; визируя наши билеты, он побранился в папском посольстве, вс*о дорогу говорил стихами, наконец, здесь, где мы с трудом нашли две комнаты с двумя постелями, он расписался в книге «offIcier», чему мы очень смеялись. Все время он играет на рулетке и вообще очень беспечен ".
О душевной пытке, которую выносил писатель от "братских "отношений с Сусловой можно судить по жуткой ночной сцене, записанной в ее дневнике. Действие этой "главы из романа Достоевского "происходило в Баден–Бадене.
