Складывается мнение, что Гоголь, идя за Данте, знал о таком толковании к
Мысль Данте трансформируется в поэме Гоголя.
Мертвые души – это товар, который покупает Чичиков, – души умерших крестьян. Это буквальный смысл поэмы, связанный с сюжетом. Мертвые души – это помещики и чиновники, погрязшие в грехах, и сам Чичиков, у них нет души, она мертва. Это аллегорический, иносказательный, метафорический смысл поэмы.
Моральный – не может быть человека без души, не должно такое произойти. Но есть в названии книги и глубокий духовный смысл. Он раскрыт Гоголем в предсмертной записи: «
Мертвые души – это духовно умершие души. Но Гоголь верит в духовное воскресение падшего человека. Если в душе человека таится жизнь – образ Божий, значит, у человека есть надежда на возрождение. Духовное возрождение – одна из высших способностей, дарованных человеку, и, по Гоголю, этот путь открыт всем и даже Плюшкиным, «
В поэме Гоголя, по выражению А. И. Герцена, проступают «позади мертвых душ – души живые». Души талантливые, не страдающие «заблуждением» ума, свободолюбивые, щедрые и «задушевные» души, т. е. живые.
В «Мертвых душах» голос автора проявляется в лирическом начале, пронизывающем всю поэму. Автор постоянно присутствует рядом со своими героями, постоянно обращается к читателям со своими размышлениями, говорит о своих чувствах. Он живой собеседник читателя и ведет разговор с ним, в первую очередь, о судьбе России. Он говорит о мире безумном, забывшем о душе, говорит для того, чтобы читатель увидел и понял, что бездуховность и есть истинная и единственная причина распада душ и гибельна для страны. Только с понимания этой причины может начаться возрождение Руси, возрождение утраченных идеалов, духовности, воскресение души.
Мир идеальный – это мир духовности, духовный мир человека. Мир идеальный – это мир бессмертных человеческих душ. Он идеален во всех значениях этого слова. И потому этот мир нельзя воссоздать эпически. Духовный мир описывает иной род литературы – лирика. Именно поэтому Гоголь определяет жанр произведения как лиро – эпический, назвав «Мертвые души» поэмой. Бессмертие души – вот единственное, что вселяет в автора веру в обязательное возрождение его героев – и всей жизни, следовательно, всей Руси.
При каждом слове поэмы читатель может говорить:
– Я знаю: если я сейчас раскрою «Мертвые души» наугад, то томик привычно раскроется на 231 – й странице…
«Русь! Чего же ты хочешь от меня? Какая непостижимая связь таится между нам? Что глядишь ты так, и зачем все что есть в тебе, обратило на меня полные ожидания очи?… И еще, полный недоумения, неподвижно стою я, а уже главу осенило грозное облако, тяжёлое грядущими дождями, и онемела мысль перед твоим пространством. Что пророчит се необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родится беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернутся и пройтись ему? И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей, неестественной властью осветились мои очи: У! Какая сверкающая, чудная, незнакомая земле дал! Русь!»
Это – любимое. Сто раз прочитанное и перечитанное. Поэтому томик всегда сам раскрывается на 231 – й странице…
Почему именно это? Почему не такое: «Эх, тройка!… Или: «Боже, как ты хороша подчас, далёкая, далёкая дорога! Или… Нет, все – таки это. Вот он, Гоголь, объятый могучим пространством Руси, что
