После побега из дома мага, Данжер долгое время жил в лесу. Отъедался, восстанавливался, лелеял планы мести. Однако человеческое тело брало свое. Оно требовало нормальной пищи, общения с подобными себе, а главное, настоятельно рекомендовало научиться себя защищать. В конце концов, устав бороться со своей новой собственной сущностью, Данжер выбрался из леса и пристал к разбойничьей шайке. Его научили сражаться, воровать и даже убивать беззащитных. Заработанные деньги Данжер тратил на обучение искусству боя. Благо, времени на это у него было предостаточно. Постепенно он натренировал свое тело, узнал мир людей лучше, и ему захотелось чего-то большего. Тогда-то, чуть больше трехсот лет назад, он и заложил первый камень будущей Фотии. И вот теперь его земли были сожжены, а столица разрушена. Безжалостные каменные монстры втоптали в землю плоды его трудов.
— Приказывай, василевс, мы все пойдем за тобой и отомстим.
Данжер поднял глаза. Перед ним стоял Старот. Грязный, окровавленный, но живой и не сломленный. В его глазах горел огонь мести. И ненависти.
— Кому мстить, Старот? Големы — это не люди. У них нет ни жалости, ни страха перед смертью. Им бесполезно мстить.
— Значит надо отомстить тому, кто их послал. Как думаешь, василевс, то не князья ли росские постарались?
— Нет, не князья, — отрицательно покачал головой василевс. — Это мой личный враг. Давний, могучий и подлый. Он не будет сражаться один на один, и соблюдать правила ведения боя. Он так и продолжит нападать со спины, чужими мечами.
— Ему что, неведомо, что ты бессмертен?
— Ведомо. Поэтому он и убил то, что всего дороже моему сердцу. Мою страну и моих людей.
— Не дело вешать голову, василевс, — нахмурился Старот. — Даже если могуч враг, и нет от него спасения, ужель мы умрем не сопротивляясь? Ужель не попытаемся отомстить за погибших? Может, и не изничтожим мы твоего врага, так хоть руки ему укоротим, разбив войско големов. Небось, второй раз он такое могучее чародейство не сдюжит.
— Какое-то время нет, — нахмурился Данжер. — Но сил у него много, и кто знает, какое войско големов он уже сумел оживить. Да и как мы справимся с такой напастью? Оглянись вокруг, Старот. Мы разбиты, и не скоро еще сумеем восстановиться.
— Ты прав, василевс, мы разбиты. Но не все воины пали в бою. А оставшиеся в живых горят жаждой мести. Вели послать гонца к князьям, авось не откажут они тебе в помощи, — упрямо стоял на своем Старот.
— Ужель ты веришь в сие? — ухмыльнулся василевс. — Скорее, узнав о моем поражении, они приведут к стенам Фотии свою армию, дабы бескровно захватить эти земли. Или не знаешь ты нынешних росских князей? Нет у них ни чести, ни совести, ни отваги перед лицом врага.
— Так ты это, василевс, не говори Мирославу, что тебя разбили. Скажи, что, мол, враг к воротам подступил силой немалой. Глядишь, и беду на Фотию не накличешь. А заодно и Фьяну призовешь. В прошлый-то раз мы вон как хорошо с ее помощью управились. Пообещаешь ей золотишка, да земли. Глядишь, она и польститься. Сильно я сомневаюсь, что Мирослав ее по достоинству приветил.
— Я тоже в этом сомнение имею, — согласился Данжер.
— Ну, а коли так, значит решено. Будем просить помощи у Мирослава. Только, мыслю, напрасно я про гонца сказал. Не след ему доверять такое дело. Придется тебе, василевс, самому к князю на поклон ехать. Ведаю, что солоно это тебе будет, да выхода другого нет. Оденься токмо поприличней, чтоб Мирослав не унюхал чего, и езжай. А я тут по городу проедусь. Посмотрю, кто жив, да глядишь, какое-никакое войско наберу для похода.
— И где ж ты мне посоветуешь одежу справную найти, чтоб перед Мирославом показаться не стыдно было? А уж тем паче коня хорошего?
— Недогада ты, василевс, недогада и есть, — ухмыльнулся воевода. — А подвалы-то в замке на что? Небось, сохранилась там твоя одежда, огонь туда не дошел. А что коней касаемо — так големы же не половцы и не печенеги, им коней угонять без надобности. И перебить они их всех не успели — с людьми вряд-вряд разобраться было.
— Славный ты человек, Старот. Буде разобьем врага и восстановим Фотию — не забуду я твоих стараний, — благодарно сжал плечо воеводы Данжер.
— Не обижай, василевс, не за ради денег стараюсь. То ведь моя родина.
— И ты не обижай меня отказом, Старот. Не покупаю я тебя, благодарю. И благодарность та неизвестно, наступит ли. Сомневаюсь я, что удачей наш поход закончится. Да и Фотию восстанавливать — не один месяц нужен. Лучше добудь мне одежду и коня, да проводи меня до границы.
