– А я-то думал, – произнёс Басманов, скрестив руки на груди, – не зря ли запороли мы того крестьянина, что крал водку ночами? Всё думали-гадали, кто ж в кромешном сумраке из хранилища хлещет, а от оно как…
– Не зря, – усмехнулся Грязной. – И вообще, чего ты тут делаешь на ночь глядя? Да притом разодетый по-бабски?
Фёдор усмехнулся, пожав плечами, зайдя в мрачное хранилище. Впотьмах взор юноши нашёл кувшин да вынес на свет, что бился из коридора. Бегло огляделся юноша да шикнул, приметив скол на основании ручки. Басманов вернул кувшин на полку да принялся вглядываться в иные силуэты, что утопали во мраке. Выискал для себя иной сосуд, без единого изъяна. Основание его точно было объято пышными крылами лебедиными, а ручка гнулась лентой.
– Верно, тебе, как и мне, всё сон не идёт? – спросил Басманов, проходя мимо Грязного.
Васька же не сводил взгляда с Фёдора, покуда тот выбирал себе сосуд попригожее. Басманов уж достал свой нож из-за пояса. Сталь сверкнула слабым отблеском, и опричник поддел им крышку бочки с медовухой да зачерпнул сладкого напитка.
– Не много ль тебе? – едва ли не с заботой насторожился Васька. – Ты ж гляди, завтра нам ещё службу нести. Али с похмела по коням?
– И не такое с похмела учиняли, али запамятовал уж? – просто ответил Фёдор, пожав плечами. – Не идёт нынче сон вовсе.
– Уж то-то и мне не идёт никак, – усмехнулся Васька, слабо ударив по бутыли с водкой. Та уж была пуста на треть, оттого и преисполнилась тихим звоном.
– Что ж, Вась, – молвил Басманов, взяв кувшин, – мы ж не видели тут друг друга средь ночи?
Грязной усмехнулся да принялся кивать.
– Обожди маленько, – ответил тот, взявшись вновь за бутыль, – и я впрямь развижу и тебя, и весь белый свет.
Фёдор улыбнулся, да с тем и разошёлся с Грязным. Васька уж и в самом деле быстро забылся, припав к водке. Не впервой ему было засыпать прямо на полу, прислонившись спиной к стене. Дрожь пробила Ваську пред пробуждением. Не глядя, Грязной уж оттолкнулся от незримых врагов, ударившись со всей дури о бочку. Тотчас же осознанье стало мало-помалу возвращаться сквозь пелену похмелья. Васька встал, опёршись рукой на бочку, да протёр глаза, силясь задержаться взглядом на нечто, поблёскивающее прямо пред ним.
– Да что за чёрт? – вопрошал сам себя же опричник.
Наконец Грязной продрал глаза да углядел, что пред ним лежал нож. Медленно возвращались к Ваське воспоминания о встрече с Федей, точно сквозь мутную завесу. С неудовольствием опричник вздохнул, да делать неча – взял нож и поплёлся к выходу, не забыв и опохмелиться.
Шатаясь, Грязной точно стряхивал с себя путы. Рассудок его вскоре переборол всякую слабость. Прямо сейчас в руках держал он то оружие, коим не раз похвалялся юноша, да то и было в порученье за то, что не привиделось по пьяни Ваське ничего, что всё взаправду и было. Поднялся Васька по лестнице да побрёл по коридору к покоям Фёдора. Грязной резко уж навалился на дверь, не боясь разбудить Басманова, ибо недалёк был час садиться по коням да мчаться по указу царскому. К удивленью Васьки, дверь не подалась – была затворена.
– Пёс, нажрался и дрыхнешь? – Грязной принялся барабанить в дверь.
– Не стучите, Фёдор Алексеич спит! – раздался тонкий голосок по ту сторону.
– От те раз! Я, значит, как холоп тут, таскаюсь за этакой светлостью, – возмутился Васька, – а он и отворить дверь не может! Отворяй, голубушка!
– Не могу, Фёдор Алексеич строго-настрого запретил! – ответила девушка. – Наказал, что выпорет меня до полусмерти, ежели ослушаюсь!
– Дура ты набитая! Его самого выпорют али ещё чего, ежели на службу не явится! – негодовал Грязной. – Да к тому же он чё, нож свой посеял!
– Сударь, молю, оставьте его под дверью, да и всё на том! Разбужу Фёдора Алексеича, и на службу явится!
– Да не хочет – пущай дрыхнет! Ять его, а и ведь не раз перепивал меня, Басманский-то ублюдок… – бормотал под нос себе Грязной, опуская нож к двери. – И уж передай, голубушка, что Васька заходил, смотри мне!
– Всё передам, всё передам! – залепетала девушка.
– От же угораздило его нарезаться нынче… – шикнул Васька, потирая затылок да ступая уж восвояси. – Али вовсе не знал, что сбор нынче, что указ царский?..
В хмуром расположении духа спустился Васька в оружейную. Там уж братия облачалась в кольчуги, да затачивала шашки али секиры. Поодаль ото всех сидел Штаден, осмоляя факелы. Когда Грязной зашёл в палату, чужеземец поднял серые глаза на вошедшего, точно ждал кого-то, да об том немудрено и смекнуть, кого ж чаял повстречать чужеземец. Очевидно, латин знал не боле остальных.
«Неужто Федька один нажрался?» – думалось Ваське, ибо Андрей-немец не выглядел похмельно, да к тому же не несло от него ни водкой, ничем иным.
– С Федькою, часом, нигде не пересёкся? – вдруг раздалось за спиною Грязного, да плечо опустилось под тяжёлой ручищей Басмана-отца.
Неча было отнеткиваться, всё и выложил Васька, как помнил сию ночь да утро.
