– Утро вечера мудренее, – молвил Басманов, отряхнув свою рубаху, да воротил Вяземскому бутыль.
Юноша уж ступил на лестницу, как Вяземский окрикнул его.
– Федь, – сухо бросил князь.
Басманов обернулся, сложив руки на груди.
– Вернёмся в Слободу, царь сложит с меня обет мой, от тогда и потолкуем по-свойски, – молвил Вяземский да вновь припал к бутыли.
– Непременно, Афанасий Иваныч, – ответил юноша напоследок.
Новое солнце поднялось над Новгородом. От полуденного зноя едва можно было укрыться. На окраине города маленький кабак принимал под своей тенью многих купцов, мореходов али прочих умельцев. Фёдор спешился в нескольких улицах отсюда и неспешно прогуливался, всё глядя по сторонам на резные украшательства высоких теремов.
На юноше была белая рубаха, расшитая красными узорами. Пышные рукава были схвачены к запястью. Широкий пояс дважды обходил вокруг тела, высокие красные сапоги едва-едва припылились дорогой. Дойдя до питейного, Басманов пытался разглядеть какую особую примету да не спешил заходить.
– Хлебу – мера, – раздалось у него из-за спины.
Юноша тотчас же обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина в длинной рубахе с наглухо застёгнутым воротом. Руки были сложены вместе и полностью припрятаны в рукава. Белое лицо окаймляла тёмная ровная борода. Тёмно-серые холодные глаза казались недвижными, а на внешних уголках сетка мелких морщин давала понять, что не по сердцу мужчине палящее солнце, точно оно его слепит больше всякой меры.
– Слову – вера, деньгам – счёт, – ответил Фёдор, разглядывая незнакомца.
Мужчина кивнул, точно пригласил следовать за ним в кабак. Басманов глубоко вздохнул. Стоило юноше сделать пару шагов, как ещё двое встали из-за стола. Оба глядели угрюмыми зверьми. Фёдор развёл руки, давая себя обыскать. Он глубоко вздохнул, когда забрали его нож из-за пояса да кинжал из сапога.
Мужчина же, встретивший Басманова, занял место, подальше от посторонних глаз. Пред ним на стол выложили оружие Фёдора, а самого юношу усадили напротив да встали поодаль. Незнакомец поглядел на оружие, доставая из ножен. Ничего не молвив, он бросил его обратно на стол, подняв резкий звон. Басманов мельком видел, как двое мужчин, обыскивавших его, вышли из кабака.
– К Михал Михалычу, – произнёс Фёдор, доставая из-за пазухи письмо, писанное да запечатанное Пальским.
Молчаливый незнакомец поглядел на конверт и коротко кивнул, принимая послание.
– Чьих сам будешь? – спросил он Фёдора.
– Согорских, – ответил юноша. – Иван Степанович.
– Говаривают, сгинул ты у Подольска, – произнёс незнакомец, недоверчиво глядя поверх письма.
– Да вы не внимайте сим шибко бредням, – усмехнулся Фёдор, мотнув головою. – Мы с братом и отцом, царствие им небесное, служили под Смоленском. Им уж всё, но не бывали наши у Подольска, враки.
Мужчина коротко кивнул, открывая письмо. Бегло холодный взгляд пробежался по строчкам.
– Уж думали, и Дима сгинул, – вздохнул незнакомец.
– Что у вас за охота заранее хоронить всех? – усмехнулся Фёдор.
– Примета добрая, долго жить будут, ежели панихиду по живому отпеть. – Мужчина почесал бороду, глядя куда-то поверх плеча Басманова. – Стало быть, Пальский ждать на пристани будет?
Фёдор кивнул, стараясь и вовсе не обращать внимания на то, какой шум поднялся у входа.
– Что ж, – молвил мужчина, поднимаясь со своего места. – Стало быть, Иван Степаныч, должно тебе указать ту пристань. Под сим описанием немало мест новгородских.
Говоря то, мужчина приподнял письмо в своей руке. Фёдор пожал плечами, поднимаясь вместе со спутником своим.
– Отчего же не показать? – спросил Басманов.
Уж хотел было Фёдор направиться к выходу, как мужчина схватил его выше локтя да слабо одёрнул.
– Нет, нам токмо тебя надобно, – понизив голос, молвил незнакомец да подтолкнул юношу к чёрному ходу.
Фёдор бросил короткий взгляд на выход, да, цокнув, не стал противиться. Мужчина вывел его к двери, ведущей несколько вниз, в место, наполовину вкопанное в земь. Тут было много холоднее, нежели в кабаке, а уж тем паче – на улице. За ними захлопнулась дверь. Всё, что успел углядеть Фёдор – то были бочки да неразделанное мясо на больших разделочных пнях, залитых липкой кровью.
Не видал Басманов, кто охватил его под руки, ибо тотчас же холщовый мешок закрыл всякий взор. Фёдор не противился, когда его увели куда-то дальше. Он слышал, точно отодвинули тяжёлый ящик али ещё что – протяжный скрип дерева. Затем его спустили по старым наклонным ступеням. Басманов лишь примерно ощущал, что они нынче в подземном лазе.
Немного брели они по сырым коридорам и вскоре вышли на свет божий – всяко редкий свет просочился сквозь холщовую ткань. Вслепую Басманов ощутил, как руки его подняли пред ним да схватили грубой верёвкой, стянули до боли. Волнение, что охватило юношу, не давало верно прикинуть, сколько времени прошло, да мог лишь сказать, что дальше путь их шёл рекой.
– Хотел Луговского повидать? – наконец Фёдор услышал голос незнакомца.
– Да уже не сильно-то и хочется, – ответил Басманов, пожав плечами.
Сразу же Фёдор пошатнулся от сильного удара наотмашь по лицу.
