«Надо бы появиться дома. Посмотреть на мать, взять каких-нибудь таблеток. Для этого надо будет выйти на улицу, но он же не струхнет, нет, он не струхнет! А вдруг этот убийца стоит сейчас за забором и ждет, когда он выйдет на улицу? Затем два удара ногой и стремительная работа рук. Жизнь закончится…
Но ведь очень хочется на свете пожить! Почему он должен умирать из-за того, что просто хотел играть, а денег на это у него не было? Зачем Паша схватил этот чемоданчик? Зачем? – Бобров видел, как убийца подобрал с земли именно дипломат, синтезатор его не интересовал. – Паша, Паша…»
Набравшись смелости, он выглянул в одно окно, потом в другое, третье… Одна из стен дома была глухой, и он не смог посмотреть, есть там кто-нибудь или нет, и это его очень беспокоило. Серега боялся.
Наконец он решился. Открыв дверь, как ни в чем не бывало вышел на улицу и застыл на тропинке, ведущей от крыльца к калитке. На него никто не покушался.
Дождавшись пробуждения господина продюсера, Дарья задала ему вопрос, на который не могла ответить себе все утро.
– Неужели больше у вас не было лазерных дисков? Их же штампуют тысячами!
Иволгин сел и, обхватив голову руками, попросил принести стакан воды и рюмку водки. Контрольные возлияния выполнялись, можно сказать, ритуально: вначале губы бородача что-то прошептали, затем он отпил полстакана воды, выдержал паузу, выдохнул, после чего отправил в рот содержимое рюмки, затем выпил оставшуюся воду.
– Сомневаюсь, что я воскрес, – сообщил Иволгин, – но позитивное движение пошло.
– Вот и отлично, так почему же вы не взяли с собой пять таких дисков или десять?
Не желая с ней разговаривать, он поплелся в туалет, она следом.
– Можно я останусь наедине со своим молодцом?
Закатив глаза, Дарья отступила.
Когда, наконец, туалет был завершен, продюсер обратил взор все еще мутных глаз на Данилову:
– Девочка, мы нарезали столько пластинок, сколько нам надо. Ты отстала от жизни. Сейчас с помощью компьютера и небольшой коробочки можно сделать столько лазерных дисков, сколько необходимо. Я, лично я посчитал, что трех штук нам будет вполне достаточно. После этого ты будешь обвинять меня в воровстве? Да и вообще, кто ты такая и что ты здесь делаешь? Уже день, давай отсюда!
Пожурив себя за собственное легкомыслие – надо было давно смотаться! – она быстренько собралась и выпорхнула из номера.
По длинному коридору она пронеслась, не чуя под собой ног. Вперед, вперед, покупать квартиру!
Треск вышибаемой двери и женский крик заставили ее обернуться. Вика Апрель вылетела в коридор в чем мать родила. Она не успела подняться, а к ней уже подбежал спортивного вида бритоголовый парень с ножом.
– Ну-ка, подставь мордашку, сучка!
Дарья не была дурой. То, что бандит хочет просто-напросто испортить певице лицо, она поняла. Но делал он все медленно. Она успела. Успела выпустить ему в глаза струю газа.
Бритоголовый взвыл и стал махать ножом во все стороны, пока ему не стало тяжко дышать.
– Ходу, ходу, голожопая! – Дарья подхватила Апрель, и они на пару рванули прочь из гостиницы.
Самым удивительным было то, что подвергшаяся нападению певица не имела ничего против того, чтобы появиться на улице нагишом.
– У меня машина у подъезда, – сообщила Дарья. – Мелькнем по воздуху – и в салон!
– Без проблем, подруга.
Дарья была удивлена. Слишком уж народная лексика! С другой стороны, Апрель тоже человек, и сейчас не до приличий, спасти бы зад от острого ножа.
– О-о-о!
– У-упсс!
– Какая красота!
Мужчины не могли не комментировать перемещение стройных белых грудок и попок по трехмерному пространству.
Дарья на ходу отключила сигнализацию и быстренько справилась с замком.
Сев в машину, они отдали швартовы и понеслись прочь от злополучной гостиницы.
Дарья оторвалась от дороги и мельком взглянула на Апрель. У той была рассечена щека. Кровь уже успела залить ей грудь.
– Тебе придется зашивать щеку, – сообщила Дарья.
– Господи, что это за урод на меня набросился!.. Я спокойно спала, а эта скотина залезла в окно… Нам сегодня уже ехать в Волгоград. Но куда я теперь такая?
Дарья сняла с себя легкий пиджачок и дала его Вике.
– Надень.
– Спасибо.
Прикрыв наготу, Апрель почувствовала себя намного лучше. Но все же пожаловалась на то, что щека болит.
– Сейчас все сделаем. – Дарья остановилась на обочине.
– Мне же надо в больницу!
– Я врач, – твердо заявила Дарья, забыв добавить, что недоученный.
Взяв аптечку, которая лежала между колонками за задним сиденьем, она достала пузырек со спиртом, бинт, вату, а также иглу и кетгут.
– Я зашью тебе специальными нитками, все рассосется.
– Почему ты мне помогаешь?
Они пристроились на заднем сиденье.
– Я просто не люблю, когда кого-то хотят убить или покалечить.
– Спасибо.
– Пока не за что, а вот сейчас будет немножко больно.
Сопля взвыла, но головой не дернула.
– Жжется, тварь! Здоровый шрам будет?
– Уберут в косметичке, не переживай. Ввожу обезболивающее.
Слезы выступили на глазах у Сопли.
– Терпи. А я хотела посмотреть на твой концерт, но не судьба…
– А я рада, ну его в жопу, надоело!
– Щека дубеет? – Дарья заглянула пациентке в глаза.
