Голая обезьяна полностью

Хорошим примером может послужить, наверное, самое распространенное из преступлений – воровство. Человек высшего племенного строя постоянно находится в состоянии стресса и напряжения, вызванном искусственно навязанными ему социальными условиями. Большинство членов его суперплемени ему незнакомо, у него нет с ними никаких личных отношений и связей. Обыкновенный вор не станет красть у своих знакомых: он старается не нарушать старый биологический кодекс племени и выбирает жертву среди чужаков. Чтобы положить конец его деятельности, необходимо установить соответствующий закон суперплемени. Всем известны выражения «воровская честь» и «законы преступного мира». Это доказывает, что мы рассматриваем преступников в качестве членов отдельного и отличного от других псевдоплемени в составе суперплемени. Между прочим, мы довольно странно ведем себя с преступившим закон: просто помещаем его за решетку в общество таких же, как он, преступников. На короткий срок проблема решена, но в перспективе оказывается, что такие действия только усиливают самобытность псевдоплемени, вместо того чтобы ее ослаблять, и в дальнейшем помогают ему расширять свои псевдоплеменные связи.

Переосмыслив идею о том, что «закон запрещает человеку делать только то, что он склонен делать инстинктивно», мы можем перефразировать ее так: «Закон запрещает человеку делать только то, что искусственно созданные условия цивилизованного общества вынуждают его делать». В этом случае закон выступает в качестве средства достижения гармонии, призванного ликвидировать издержки высшего племенного общества и помочь установить в неестественных условиях нормы социального поведения, естественные для человека.

Однако, как бы гладко это ни выглядело, чтобы все было так же просто и на деле, необходимы идеальные лидеры, то есть те, кто устанавливает законы. Тираны и деспоты, конечно, могут издать суровые и несправедливые законы для удержания подчиненных в жестких рамках, порожденных существующими условиями суперплемени. В свою очередь, законодательная система, разработанная руководящей верхушкой со слабыми лидерскими качествами, оказывается неспособной управлять толпой. И в том и в другом случае неизбежна культурная катастрофа или деградация общества.

Но есть еще вариант законодательной системы, имеющий мало общего с тем, о чем я говорил выше, кроме того, что он служит для укрепления порядка в социальной среде. Это так называемые «изолирующие законы», которые делают одно культурное общество не похожим на другое. Они укрепляют сплоченность социума, наделяя его уникальными индивидуальными характеристиками. Законы данной системы играют лишь незначительную роль в деятельности судебных органов. Они скорее обусловлены религией и традициями и предназначены для того, чтобы создать у каждого члена общества иллюзию принадлежности к одной семье, а не к стремительно растущему и расползающемуся по швам суперплемени. Эти законы, хоть их и критикуют за кажущуюся условность и бессмысленность, верны традициям и должны выполняться неукоснительно. Они также не подлежат обсуждению потому, что сами по себе действительно довольно условны и зачастую бессмысленны. Их ценность заключается только в том, что они распространяются на всех членов сообщества. Когда их действие ослабевает, ослабевают и тесные связи внутри сообщества. Эти законы могут быть самыми разнообразными: регламентирующими порядок проведения общественных мероприятий – свадеб, похорон, праздников, парадов, фестивалей и т. д.; определяющими правила поведения в обществе, положения дипломатического этикета; усложняющими особенности стиля в одежде различных слоев общества; навязывающими единообразие украшений, интерьера и церемониальных представлений.

Этот феномен был досконально изучен многими этнологами и антропологами, пораженными многообразием его форм. Множество вариантов, определяющих различия между культурами, безусловно, было основным предназначением этих норм поведения, но, восхищаясь их разнообразием, не следует забывать об их принципиальном сходстве. Одежда или обычаи разных народов могут иметь кардинальные различия в деталях, но в разных культурах они имеют одну и ту же основную функцию и одни и те же основные формы. Если составлять список обычаев какого-нибудь народа, в традициях практически всех остальных народов обязательно найдутся аналоги почти каждого из них. Различия будут только в незначительных деталях, но они будут такими существенными, что иногда принадлежность этих деталей к одинаковым социальным явлениям не так-то просто разглядеть.