Дверь бесшумно распахнулась. За ней стояла приятная молодая женщина в розовом пеньюаре.
— Вы ко мне? — спросила она, улыбаясь доброй приветливой улыбкой.
— Да, я к вам, — сглотнув комок горькой слюны, прошептала Ирина.
— Ну что ж, проходите. — Веселые серые глаза смотрели на нее ласково и приветливо.
Дверь за ней бесшумно захлопнулась.
На вызове Тишиной, потенциальной жены бизнесмена Барыбина, настояла Лиля Анцупова. Костырев не слишком охотно дал свое согласие. Он предвидел, что будет много возни и шума, — Барыбин почувствует, чем ему грозит заход с тыла, будет сопротивляться, возможно, применит свое влияние, мобилизует свои связи…
Очевидно, сразу же после получения повестки раздался звонок — звонил разъяренный бизнесмен, в пылу эмоций забывший о страхе перед органами милиции. Его голос булькал в телефонной трубке, как будто клокотал далекий источник кипящей воды.
— Я попросил бы не вмешивать близких мне людей! — возмущался Барыбин. — Это давление! Я буду жаловаться на вас в вышестоящие инстанции!
Выслушав длинную бурную тираду, Костырев холодно ответил:
— Мы не обязаны давать отчет вам о правомерности или необходимости своих действий.
После отрезвляющей отповеди Барыбин немного потух и, сбавив тон, просяще сказал:
— Я вас уверяю, Ирина ничего не знает о моей бывшей жене и не сможет вам ничем помочь. Я прошу, не трогайте ее, пожалуйста.
Узнав о звонке Барыбина, Лиля Анцупова довольно резюмировала:
— Ага, зашевелился, почуял, куда ветер дует.
Она, пробравшись в офис бизнесмена под видом агента по распространению галантереи и косметики, умело спровоцировала работников Барыбина на обсуждение темы убийства жены хозяина. Внимательно выслушав все домыслы, обрывки фактов и инсинуации, вызванные этим событием, она скрупулезно процедила их и выявила некоторые невыгодные для Барыбина и его будущей супруги сведения. О них Лиля не замедлила сообщить своему шефу.
— Во-первых, ее в то утро не было на рабочем месте, то есть в приемной своего мужа, — радостно сообщила Анцупова. — Дамочка из бухгалтерии вспомнила: утром Тишина позвонила на работу и предупредила, что задержится, у нее, мол, талон к зубному. А ведь все ее сослуживцы знают, что она панически боится зубных врачей и по полгода собирается на прием. В офис Тишина явилась только после обеда, очень взволнованная. К известию о смерти Шиловской отнеслась спокойно, как к известному факту. До смерти Шиловской и она, Тишина, и Барыбин были весьма озабочены создавшейся ситуацией с разводом. После смерти Шиловской Тишина была явно обрадована удачным разрешением проблемы и конфиденциально шепнула своей лучшей подруге, что они с Алексеем Игоревичем скоро станут законными супругами. Подруга не замедлила распространить это приятное известие в массах.
Костырев скептически покачал головой, давая понять, что в подобных фактах нет ничего, что могло бы кардинально изменить ситуацию. Лиля деловито одернула костюм и выложила свою коронную новость:
— Я тайком сфотографировала Тишину, когда она садилась в машину, а Ильяшин предъявил ее фотографию старушке (помните, той, которая вспомнила молодую женщину в сером плаще). Старуха твердо опознала в Тишиной женщину, которая двадцать шестого июня разыскивала квартиру Шиловской!
Выпалив все, что ей удалось разузнать, Лиля победно посмотрела на своего шефа. Внутри ее все пело и клокотало — интуиция не обманула ее, она, как чувствительный прибор, уловила, что не все безоблачно в семействе бизнесмена, и одним ловко рассчитанным ударом сокрушила их неразбиваемый альянс.
Робко постучав, Ирина Тишина еще минуту стояла перед дверью кабинета, пока удивленный Костырев не пригласил ее войти. Она вплыла в кабинет серой утицей и, нервно комкая шейный платок, осторожно присела на краешек стула.
— Здравствуйте, — прошептала она тихим срывающимся голосом, заметив Лилю, грозно скрестившую руки на груди.
— Мы пригласили вас, чтобы выяснить некоторые вопросы, касающиеся вас, вашего будущего супруга и погибшей Шиловской.
— Я ничего не знаю, — почти прошептала Ирина, умоляюще глядя.
— Ну, так-то уж и не знаете, — шутливо сказал Костырев, чтобы разрядить обстановку.
Сидя на краешке стула, поджав ноги и сложив на коленях руки, как святая со средневековой картины, Тишина умоляющим взглядом смотрела на милиционера. Но первая минута волнения прошла, она почти успокоилась и даже прониклась некоторым подобием доверия к пожилому маленькому мужчине, совершенно не похожему на грозного стража порядка. Он немного напоминал ей сторожа Федотыча из дачно-садового кооператива «Орлец», в котором мама Ирины имела огородик. У него была такая же, как у Федотыча, круглая голова с залысинами и кустиком редеющих взъерошенных волос на макушке. Ира неожиданно почувствовала к нему расположение, хотя в ее ушах звучали наставления Алексея, выданные перед походом в стан врага.
Будущий супруг, уже изрядно поднаторевший в общении с органами правопорядка, инструктировал свою неопытную подругу:
