Алена Озерская возвращалась домой в полной уверенности, что ее ожидает только одиночество, – смерть матери и расставание с мужем разрушили ее прежний мир. Неожиданная находка насторожила Алену: в квартире кто-то побывал и оставил в сумочке ее паспорт с чужой фотографией. Именно с этим странным документом в жизнь Алены проник настоящий ужас. Неприятности посыпались как из рога изобилия. На глазах у нее произошло самоубийство, следы которого вели в прошлое. Ей не оставалось ничего иного, как начать собственное расследование…
Цветы меня не испугали. Да и что в моем возрасте могло бы испугать? Разве что одиночество. Но его-то я как раз не боюсь – принимаю как должное.
Огромные белые гвоздики. Точно такой же букет я купила перед отъездом маме. Шесть штук – четное число, как и полагается дарить мертвым.
Цветов в вазе пять. Но все равно это те самые цветы, мамины цветы – я могу поклясться!
Цветы с кладбища вернулись ко мне в дом, свежие, будто только что купленные, а ведь прошло две недели. Но я не испугалась, я стала подыскивать реальное объяснение: кто-то хочет меня напугать. Розыгрыш, жестокая шутка.
Никто не может меня напугать, никому это не нужно – я одинокая заброшенная старуха, в двадцать лет скоропостижно состарившаяся, ни у кого нет ключа от моей квартиры: мама умерла, отец со мной разошелся, с мужем я разошлась сама, друзья остались далеко в молодости, у меня больше нет с ними общих интересов. Да у меня вообще нет больше никаких интересов! Учиться? В моем старческом возрасте слишком поздно. Работать в фирме мужа? Но я ведь с ним разошлась, и потом – мне давно пора на пенсию.
Старая, старая, даже бояться мне больше нечего. Каждый раз, когда я случайно наталкиваюсь на зеркало, очень удивляюсь, что кожа у меня молодая и упругая и нет старческих мешков под глазами. В зеркале мне все еще двадцать. Обман зрения, не больше. Или зеркало врет. Разве можно в двадцать лет так состариться?
Несоответствие отражения в зеркале и истинного положения вещей скоро пройдет – лет через пятьдесят или того меньше. Я буду лежать в нечистой постели, в нечистом белье (фланелевая рубаха под старческое горло) в нечистой комнате, пропахшей лекарствами, и дожидаться смерти в полном одиночестве – бездетная, безмужняя, бесхозная старуха.
И все же цветы. Как могли они здесь появиться? Белые, пышные гвоздики. Мне, старухе, они не к лицу. Впрочем, старухам любые цветы не к лицу. Разве что мертвым старухам.
Кто мог принести их сюда и поставить в вазу? Хорошо, я допускаю, что цветы не с кладбища, что это другой букет, хотя и в точности такой же, но кто мог это сделать и зачем? И главное, как? Ведь ключей, по причине моего одиночества, ни у кого, кроме меня, нет. Проверить запасную связку? Обязательно, но потом, позже.
Вру я все! Я не совсем одинокая, хоть и старуха. У меня все еще есть муж, я с ним только разошлась, но не развелась, и это дает ему право обо мне заботиться. Валерий почему-то все еще надеется вернуть меня в лоно семьи: регулярно звонит, приезжает два раза в месяц выдать мне деньги на жизнь – слишком много, старухе столько не истратить, нужды старухины невелики, – просит, умоляет, требует обращаться, «если что», за помощью. А две недели назад привез путевку в дом отдыха: Аленушка, тебе необходимо сменить обстановку. Я послушно поехала – не было ни сил, ни желания спорить. Но никакой особой обстановки не оказалось: жилой корпус, столовая, дорожки с проплешинами подтаявшего снега. По этим дорожкам я послушно ходила от корпуса в столовую и обратно почти две недели. А сегодня вдруг взбунтовалась против дорожек, села в автобус и приехала домой. На день раньше срока. Чтобы натолкнуться на кладбищенский букет у себя в квартире.
Букет. Свежие пышные гвоздики, и вода в вазе совсем свежая, даже пузырьки не пропали – воду, значит, налили недавно, может быть, какой-нибудь час назад. Я должна испугаться букета.
Наверное, я бы испугалась, если бы не была столь безнадежно старой. Я старая и мудрая, как черепаха Тортилла. Жизнь прожита, все, что могло со мной случиться, уже случилось. И в конце концов, что такое букет, даже и любой букет, при любых обстоятельствах? Букет – это просто красивая вещь. Не важно, как и зачем он здесь появился. Выбросить из головы и пойти в ванную, я очень замерзла в дороге: откуда-то снизу дуло, а на мне были легкие кроссовки и тонкие носки. Пенная горячая ванна – это как раз то, что мне сейчас надо. Согреться – и как знать, может, букет сам по себе исчезнет или перестанет требовать объяснений. Или объяснения найдутся без моих усилий.
Я прошла в ванную, пустила воду. Открыла шкаф, чтобы достать халат и полотенце, и вдруг поняла, что и старики могут пугаться. Нет, не поняла, просто испугалась. Я прекрасно помню, что перед отъездом и халат и полотенце, которыми до этого пользовалась, бросила в стирку, в шкафу оставались только синее полотенце и желтый махровый халат. Теперь их там не было, они висели на вешалке у ванны. И что самое необъяснимое – полотенце было влажное, словно им вытерлись не больше часа назад.
Одиннадцать часов утра. Кто-то, кто живет в моей квартире, встал в половине десятого, принял душ и ушел по своим делам. Нет, не так: принял душ, вышел купить цветы в переходе (все-таки буду думать, что купил в переходе, а не привез с кладбища) и только затем отправился по своим делам.
Кто живет в моей квартире?
