— Фотографировать, да. Но ты занималась и другими вещами. Вынюхивала все за моей спиной, как тать в нощи. Писала для этого… для этого своего драгоценного журнала. А я-то думал, что у тебя в мыслях только мы одни и наше будущее по возвращении в Сен-Луи. Я надеялся, что возрождение нашего брака было для тебя столь же важно, как и твой драгоценный журнал. Каким же я был дураком! Это только деньги. Все время это были только деньги. — Он швырнул записную книжку на кровать, натянул кожаные штаны, обул мокасины и вышел за дверь.
Через минуту она услышала стук входной двери. Она ринулась вниз и стала кричать через пустой холл:
— Вулф, вернись. Дай мне объяснить. Я собиралась тебе рассказать. — Эмоции мешали высказаться. — Я лишь делала заметки. Наброски, чтобы проникнуться духом своей будущей журнальной статьи. Логан?
Впервые она назвала его по имени, каким он был крещен. Но здесь не было Логана. Человек, едущий прочь на «Харлее», был Крадущимся За Добычей Волком. Она вцепилась в перила. Логан, быть может, и простил бы ее за то, что она утаила правду о журнальной публикации, но Волк?
Руки у нее обмякли, ибо из нее уходило дыхание жизни.
Крадущийся За Добычей Волк ушел.
Она обидела его, обидела жестоко. Как и первобытный волк, он никогда не простит ей предательства и обмана, особенно, раз она стала его первобытной волчицей. Он ушел и не вернется. Никогда. Она его больше не увидит.
Через три дня голубые небеса Сен-Луи предстали перед ней, как посылка, направленная наложенным платежом. Голубизна небес сверкала, точно краска, которую она смыла под душем прежде, чем вернуться домой из Огасты. Она ехала одна по прошествии трех одиноких ночей, прошедших со времени стычки с Волком из-за публикации на тему пау-вау.
Дни у Скай были заполнены работой в журнале. Она приходила рано и задерживалась допоздна. Зато ночи… Спала она нервно, то и дело вставала и расхаживала подле телефона. Один раз она даже взялась за трубку, намереваясь позвонить Вулфу. Но как она могла заставить его понять, что просто не имела возможности сразу же рассказать ему о статье? Но когда она стала репетировать извинения, то они показались ей вымученными и неподходящими. В отчаянии она положила трубку на место и вернулась в постель. Свою пустую постель.
Так продолжалось три пустых дня, Скай возвращалась к привычному состоянию эмоциональной изоляции. Той самой изоляции, что ограждала ее от боли после смерти ребенка, а потом отца. Изоляции, с которой она намеревалась покончить.
Она зашла в свой кабинет в редакции журнала. За ней проследовала Алисон, изучавшая окончательный вариант материала, который Скай всю ночь доводила до совершенства. Журнал под руководством Алисон функционировал прекрасно. Что ж, хоть что-то положительное родилось в результате потерпевшего фиаско «медового месяца», подумала Скай. Она несколько раз хвалила Алисон, обрадованная способностью своей талантливой сестры обеспечивать бесперебойную работу редакции.
— Это самый лучший из написанных тобою материалов, Скай. Это поэзия. Чистейшая поэзия. Лаборатория сделала контрольные отпечатки в рекордный срок. Я думала, что великолепен только текст. А снимки еще лучше. — Алисон помахала фотографиями. — Это просто блеск!
— Спасибо. — Скай уселась в кресло и повернулась к окну, разглядывая открывшийся перед глазами вид. Горизонты Сен-Луи выглядели яркими и многообещающими. Для всех, кроме нее, настал чудесный осенний день. Что ж, сегодня она начнет приводить свою жизнь в порядок.
— А что думает Логан по поводу публикации, как таковой? — спросила Алисон.
Имя «Логан» на какое-то мгновение выбило Скай из колеи. Он больше никогда не будет для нее Логаном, даже в мыслях. Теперь он будет только Волком, Крадущимся За Добычей Волком.
— Ну, давай. Так что же он думает? — Алисон кинула отпечатки на середину стола. — Готова поспорить, что он на седьмом небе.
— Волк этого не видел.
— Что еще за Волк?
— Его так зовут. Логан Крадущийся За Добычей Волк.
— Крадущийся За Добычей Волк. — Алисон помахала перед носом тыльной стороной руки. — Да ведь это горячо! «ГОРЯЧО» огромными буквами.
Скай все продолжала глядеть в окно, не выходя из-за стола. Она попыталась сосредоточить взгляд на молодой паре, идущей по улице рука об руку. Бесполезно. Она слышала лишь вопросы, которыми палила, как из пушки, Алисон.
— Скай! Так что он думает о твоем материале?
— Волк уехал до того, как я успела рассказать ему о нем. — «Точнее, дать объяснения, — подсказывала ей совесть. — Я же тебе говорила. Я же тебе говорила». Она вцепилась в кожаные ручки кресла. Если совесть будет продолжать ее грызть, она закричит.
— Ладно, лучше свяжись с ним. Думаю, что на обложку пойдет тот снимок, где он с детьми. И пустим красную полосу по диагонали.
— Прекрасно. — Уголком глаза она увидела любимый свой снимок, где Волк окружен смеющимися детьми из племени Осаге. Тот самый снимок, которым помахивала Алисон.
