Мои мальчики - эти мутанты сионизма, эти выблядки рептилий в третьем поколении - дрались, как бультерьеры, которых отклещили от сук.
Давая себе трезвый отчет, что происходит на чемпионате страны, я не тешил себя иллюзиями. Мои выкормыши грызли глотки спортсменам не для того, чтобы стать чемпионами и принести славу Станице. Нет и еще раз нет! Просто уродовали несчастных физкультурников, чтобы поскорей попасть в олимовский садик к прохожим с карманом и трамваю желаний.
А медали пропить. Мракобесы!
Мне больно.
А моя Тулинька, банг моей души, пердит под хорошим человеком в Бат-Яме!
Галлюциногенная блядь!
Сумерки сознания.
Скорей бы январь.
ЯНВАРЬ
В январе пришла Туля... Рано утром. Всего на минутку. Взглянуть. Озябшая, в легком плаще. Немного чужая. Моя любимица заглянула ко мне на минутку. Чудовищно. Горький осадок благотворительности.
Блиц-минет с порога опешившему члену, не добравшему должной строгости. Ни любви, ни жопки, хотя бы посрать для прелюдии.
Ее попытки утешить меня, что богатые тоже плачут, не вынимая, делают нашу встречу мимолетным видением.
- Грызетзакухоннуюмочалку - хлюп - яниразунекончила - хлюп обосранныйтуалет - хлюп - жретсвинину!
- Что-о-о?!!
- Хлюпсвинину.
От омерзения самопроизвольно изверглось семя. Я стал трухать бездарно, как в нелюбимую. Как Нарцисс!
Отчаянно хотелось настоящей любви с пароксизмом: "Да, Мишенька. Да!"
Запах ее тела с дымком, а не пошлых духов, тепла ее бойцовских титек и родинки на попке. Спрутового конвульсивного удушья ее покрытых светлым пушком конечностей вокруг моей шеи узлом. Светопреставления!!!
- Я люблю тебя!
- Нет.
- Последний раз!
- Нет. Нет!
- Я тебя зарежу!
- Мишенька, но у меня месячные!
- Врешь!
Увы, Тулинька не лгала. Она порылась в себе, некрасиво расставив ноги, и выдернула из чрева похожий на перст весталки кровавый комок.
- У-у, мужичье поганое!!! - И, по-бабьи размахнувшись, метнула.
От волнения я не успел среагировать. Удар пришелся по переносице.
Запахло статьей, с которой лучше на зону не заходить. Начались обоюдные рукоплескания по щекам, переходящие в овации.
Мы оба не помнили, как очутились в "лаборатории" на эстакаде двуспальной шконки и погрязли в содомии.
- Сволочь! Сволочь! Ай! Ты меня изуродовал!
- О-о-о, женщина, погибель моя!
Тулинька кончала дуплетами и, чтобы унизить меня, кричала, что выходит из Египта самостоятельно. Жопошница! За что я ее люблю?
Несчастные после близости, мы сидели и плакали, как на реках Вавилонских, и в четыре руки штопали ее порванное исподнее.
- Будь мудрым, Мишенька! - шептала любимица. - Где бы я ни была, ты всегда в моем сердце. Да, Мишенька. Да. Только с тобой я безгрешна.
- Почему мы не можем быть вместе, душа моя?
- Ты спишь, Мишенька. Спишь!
И покинула, как ни в чем не бывало, осыпав поцелуями и слезами. Евреи! Скорей бы февраль!
ФЕВРАЛЬ
Это месяц, когда все рыбы ебутся валетом под знаком Зодиака. Месяц моих недоразумений. Все самое гнусное происходит со мной именно в этот месяц. Ни одни именины, сколько себя помню, не прошли, как у людва. То - лицо со следами побоев. То - арест. То вот Тулиньки нет.
На последнем ристалище я зазевался, и боксеры "помыли" банг. Двадцатилитровую бутыль из-под минеральной воды "Ган эден". Я бил их головами об стены! Безрезультатно.
Какая утрата!
Вернул законному владельцу его апартаменты на улице Леви Эпштейн, и он так обрадовался, что стал уже мне платить за жилье на прежних условиях.
Правда, помесячно.
Живу в маккавейской куще.
Тулиньки нет.
Двадцать пятое февраля.
Мои именины.
Пришли все жены показать детей. Встречал в кущах. Так и сидели у меня в шалаше и грызлись за каждую копейку.
Первенцу моему 28 лет (имя не помню). Долбоеб - лень говорить. Это он, бляденыш, заварил свару. Но о нем ниже.
Моему любимцу, Б-гом данному - Зямке - исполнилось 17. Он играет в гандбол.
Младшенькая - Михаль, четыре с половиной годика - пока что сосет грудь. Жаль, но все разноутробны.
Я обмолвился, что долбоеб начал свару. Да.
Начал, видите ли, на меня наезжать. Не обратился, как водится, к отцу за финансовой помощью, а наоборот - закрутил пальцы веером и через уголовную губу объявил, что я сплю! Так и сказал: "Ты спишь! - Потом вдруг придвинул мордашку, подышал на меня и добавил: - Уебище!"
Как только он сказал это слово, которое нет сил повторить, начался Кронштадт.
Повязали, отобрали документы и деньги, обшмонали догола и закинули в кущи, невзирая на срам.
Начался форменный грабеж.
Тащили все. Даже маленькая Михаль болталась на груди, держась только зубками, и что-то хватала руками!
Кондиционер воздуха "Тадиран" выдрали с надкостницей. Холодильник и газовую плиту. Стиральную машину, как новенькую. (Счастье, что заначил телевизор и видик от чемпионов страны.) Постель, постельное белье. Постельную принадлежность моей Тулиньки - массажер "отчим" с передним ведущим приводом, обогревом и кнопочкой "впрыск". Утварь. Ковровую дорожку 6 на 9. Табльдот.