Король кивнул, обещая молчать. Тельмарин, очевидно, не знал истинной ценности того, что отыскал на поле брани. Таким образом, меч Питера и рог Сьюзен были захвачены отрядом Тельмар и находились в непосредственной близости от Эдмунда, но вот как ими воспользоваться? И есть ли смысл в том, чтобы охотиться за рогом? Протрубить в него и позвать помощь? Вряд ли в замкнутом пространстве это хорошая затея. Звонкое пение оглушит всех, разозлит. Конюха явно за это не похвалят! Да и спасение, что должно по правилам явиться, тоже вызывает сомнения. Не приведи Аслан, потолок одной из пещер обрушится от громкого звука и погребет под собой воинов вместе с пленником и лазутчиком. А что, Питер ведь считал смерть избавлением? Вот и получит помощь, откуда не ждали… Так что Эдмунд посчитал немедленное использование рога нецелесообразным и отложил его до более удачного момента.
Хотя удачным его назвать можно было с большой натяжкой. Следующий день, когда отряд наконец поднялся на поверхность, короля преследовали неудачи. Одна за другой, они словно желали проверить нервы на прочность. Сначала прихрамывавший конь не выдержал и сломал ногу. С жалобным ржанием он повалился набок и, когда Эдмунд уговорами заставил его подняться, так и не смог ступить на больную ногу. Продолжать путь несчастное животное больше не могло. Командир подошел, осмотрел повреждение и принялся кричать на конюха. Успокоившись, он велел распределить поклажу между солдатами и другими лошадьми, а этого коня добить.
- Давай только быстро! Задержки нам ни к чему, - проворчал он. Эдмунд сглотнул и побледнел. Хотя перелом ноги для лошадей и считался фатальным повреждением, в Нарнии их никогда не забивали. С помощью целителей кость могли срастить за несколько дней, а добросердечные дриады, способные отыскать ключик к каждой душе, удерживали бедолагу в лежачем положении, пока не окончится лечение. Да даже говорящие животные приходили на выручку своим неразумным собратьям, и те мужественно терпели, чтобы позже встать на ноги! А здесь… Конь посмотрел на короля так грустно, так печально и обреченно прикрыл глаза длинными ресницами. К горлу подступил комок. Эдмунд ведь не сможет… Он с детства обожал лошадей, с Филлипа не слезал. И теперь должен убить этого несчастного?! Но если он не сделает этого, то навлечет на себя гнев командира, и шансы выручить Питера станут еще прозрачней.
Последовал хриплый вздох. Эдмунд собирался со всей своей решимостью, чтобы убить создание, обладавшее большей человечностью, чем все тельмарины вместе взятые! Раз он должен, то сделает это. От мук выбора его неожиданно избавил Каспа. Положив руку на плечо, он предложил выполнить это дело вместо конюха, и король согласился. Перекладывать на кого-то такой груз было совестно, но Эдмунд боялся, что рука дрогнет и он причинит коню лишние страдания. Каспа же, утратив всю веселость, покончил со всем быстро и точно. Взвалив на спины сумки, носитель которых отошел в мир иной, воины продолжили путь. Эдмунд шел и думал о том, насколько жестокими должны быть люди, чтобы так поступать. После многих лет в Нарнии животных король равнял с людьми и порой даже любил больше, ибо они никогда не предавали и были честны. Мысль, что у тельмаринов нет ни целителей, ни должной магии, промелькнула где-то в подсознании, но там и сгинула. Злость Эдмунда и ненависть были настолько велики, что слабый шепот разума остался неуслышанным.
Череда неудач продолжилась, хотя для других она обернулась дикой радостью. На привале командиры получили вести и объявили, что погоня потеряла след. Нарния и так существенно отстала, а теперь и вовсе не знала, куда двигаться в скалах! Тельмарины разразились торжествующими криками. Эдмунд покосился на Питера. Все, что их связывало, - это короткие переглядки. Сколько можно сказать одним взглядом? Оказывается, и отчаяние, и тоска, и нежелание сдаваться могут промелькнуть в глубине голубых глаз Верховного короля. Младший тут же отвернулся и сжал кулаки. Подмога не придет. Он может рассчитывать только на себя… А эти твари радуются! Радуются чужому горю, словно их избавление от хвоста и приближающийся дом и семьи могут оправдать это веселье! Пожар в груди Эдмунда жарко полыхнул. Выносить эту атмосферу, когда на душе у самого скребутся кошки, было невозможно. Отчаянно хотелось нагрубить, надерзить кому-то, что король и сделал заносчиво. Обиженный зазря тельмарин нахмурился, но Каспа успокоил его, напомнив, что конюх лишился одного из подопечных и его можно понять.
- Тяжело расставаться с теми, к кому привязался, - сказал он с искренним сочувствием. Однако эта нехитрая поддержка сейчас только злила и выводила из себя. Благо, Каспа не стал больше трогать взведенного товарища, иначе и сам бы схлопотал. Все внутри Эдмунда бурлило и клокотало. Казалось, еще немного и его разорвет, раздерет в клочья.
