На это в Кэр-Паравале надеялся и еще один человек, что сидел сейчас на самом верху сторожевой башни дворца и, свесив ноги вниз, грустно смотрел на горизонт, где темное море пересекалось с голубым, чистым небосводом. Да, в Нарнии небо было не таким унылым и серым, как в Теребинтии, но Эдмунда это не сильно утешало. Его вообще мало что могло развеселить во вроде бы родном замке, куда он так хотел вернуться.
Мальчик ни за что не пришел бы сюда, кабы Люси не отправилась на прогулку в лес. Девочке очень хотелось подышать свежим воздухом и порезвиться в сугробах, которым недолго осталось искриться на солнце. Она упрашивала брата составить ей компанию, но Эдмунд так и не сумел пересилить себя. Ему было невыносимо вновь заходить под сень леса, пусть нарнийская чаща и не представляла для него угрозы. Достаточно, нагулялся уже… Открестившись государственными делами, младший король остался во дворце. Мешать Люси наслаждаться жизнью он не желал – в конце концов, сестру его хандра не должна касаться. Она и так единственный луч в том море тоски и усталости, в которое он погружался все сильнее. Рядом с юной королевой становилось легче на душе, и призраки прошлого отступали прочь. Это были уже другие тени, не те, что мучили его в Теребинтии…
Эдмунд покосился на север. Где-то там, безумно далеко, находится остров, где он навсегда оставил властвующую в его снах Джадис. Возвращение в Нарнию принесло долгожданное облегчение – кошмары отступили, будто сдались искушать и терзать короля, но веселее жить не стало. Мальчик словно вместо одного камня взвалил на плечи второй, не менее тяжелый. И его, увы, скинуть было невозможно.
Хотя Питер и был уверен в том, что его младший брат уверен в своей правоте, Эдмунд бы так не сказал. Он понимал головой, что поступил правильно… И хотя все его нутро противилось принятому решению, король не отступил от своего. Тогда, дожидаясь возвращения Освальда, он думал. Очень долго и тщательно, ибо осознание, что от его слова зависит жизнь Кары, его немного отрезвило. Ведь север жесток и беспощаден – сомнения нарнийского посла не затронут сердце правителя Теребинтии. Стоит кому-нибудь узнать о том, что девочка обладает колдовским даром, так ее сразу же казнят. Расправа будет незамедлительной… И Эдмунд впервые держал чью-то жизнь в своих руках. Судьбой Онура по праву распоряжался Питер как Верховный король, высшая власть в Нарнии. Теперь же государя не было рядом, и вся тяжесть этого суда легла на плечи младшего правителя.
Сердце требовало немедленно рассказать обо всем Освальду и избавиться от проклятой ведьмы. Нельзя оставлять такую угрозу в-живых! Разве не Эдмунду знать, насколько опасны колдуньи, как они красноречивы и прозорливы? Спасибо Аслану, Нарния избавилась от Джадис. У Теребинтии же столь могущественного покровителя не было, и ее жители обеспечивали себе покой своими методами. Вполне разумными, хотя и находящимися за гранью понимания мальчика. Теперь, увидев ведьму в действии, он признавал их логичность. Такую силу следует уничтожать прежде, чем она возрастет… Однако скоропалительный суд и сожжение на костре всех подозреваемых, чтобы уж наверняка, возмущали Эдмунда с самого начала! Кажется, он прямо высказывал это даже Освальду – как можно наказывать людей за то, чего они не делали?!.. Так чем же эта ситуация так кардинально отличается от предыдущей, что он сменил свою позицию на строго противоположную?
О сказанных когда-то словах королю напомнил проницательный Меар. Более ничем филин не мешал мальчику размышлять, нахохлившись рядом и сверкая желтыми глазами. Птица несмотря ни на что была готова подчиниться его приказу, каким бы он ни был, и это также охлаждало пыл и ярость Эдмунда. В его руках чья-то жизнь, и он должен распорядиться ею разумно. Вынести приговор, не трясясь от злости и жажды отмщения за собственные грехи, а спокойно и взвешенно. Но небо, как же трудно было думать хладнокровно, когда речь шла о ведьме! Ведьме, что могла покорять леса, вытягивать из своих жертв жизнь, выпивать их до самого дна! Убитый лесник, погибший ребенок стояли перед глазами Эдмунда. А ведь жертв может быть гораздо больше, если он позволит колдунье избежать наказания…
Но чем он будет отличаться от жестоких северян, коих осуждал, если отдаст Кару Освальду? Отрицая обычаи Теребинтии, мальчик тем не менее уподобится тем, кого презирал за кровожадность и слепоту. Ведь как невинные люди сгорали на кострах ни за что, не причастные к колдовству, так и девочка взойдет на него, не причинив никому вреда. В чем ее грех? В том, что она родилась такой? Это то же самое, что судить человека за рыжие от рождения волосы или глаза не того цвета. Все люди рождаются с недостатками, а ей просто не повезло получить подобный дар, что и чудо, и проклятье. Король кусал губы, думая об этом, а за окном уже занимался рассвет. Время, отпущенное ему на размышления, неотвратимо истекало.
