Бес подчинился, сжал губы в тонкую кривую линию. Безжизненная кукла смотрела на хозяина немигающим жутковатым взглядом, от которого по спине бежали мурашки.
– Замолчи, – повторил Юрген.
Отодвинулся, насколько позволило тесное пространство. В тусклом свете фонарика стеклянные глаза голема отблескивали красным. Рана пересекала лицо уродливой полосой.
– Отвернись!
Кукла послушно уставилась в окно.
Юрген плотнее закутался в остатки обивки, тщась отгородиться от зимы… от Беса. Тело сотрясала мелкая дрожь – от холода, конечно же, от него, не от инфернального ужаса, что внушала ожившая кукла.
Голем не шевелился.
– Иди к керр Гроберу, – не звук, движение губ.
Бес не отреагировал: не разобрал команду. Повторить громче, позвать куклу по кличке и вновь привлечь внимание слепых нечеловеческих глаз у Юргена не хватило мужества.
Снаружи завывал ветер, сотрясал кабину манаката крупной дрожью – порождения ночи, ледяные бесы, налетали на ненадежное убежище, стремясь добраться до скрывающегося внутри грешника, еще один неподвижно затаился напротив – темный силуэт, хищная тень, обманчиво безразличная, готовая в любой момент сорваться и схватить человека, стоит тому на секунду потерять бдительность.
Ночь тянулась, и тянулась, и тянулась.
Юрген, спрятавшись в ворохе ткани, старался лишний раз не шевелиться, чтобы не привлечь внимание тени. Тень то растворялась в сумерках, то снова обретала черты крепкого парня с пшеничными волосами и светло-голубыми глазами, дышала угрозой. В голове лихорадочным бредом всплывали языческие легенды о ка – некой сущности, которая приходит из иного мира занять места живущих на земле.
Кажется, вера дикарей предупреждала, что нельзя на нее смотреть.
Возможно, от ка могла бы спасти молитва, но, как назло, стажер не помнил ни одной. Он закрыл глаза.
Потеплело. Неужели наступило утро? Надо вставать, выбираться из кабины, идти в город… даже размышлять об этом казалось непосильной задачей.
Лучше просто спать.
Ему снилась арена. Выросший до размеров двухэтажного дома Колючка, разинув пасть и вывалив язык, гнался за манакатом: вместо лица у водителя была кровавая каша. Канцлер с трибуны горстями разбрасывал государственные награды. Бес требовал отдать ему канареечное пальто, говорил, что теперь он будет детективом вместо Юргена, а тот, соответственно, големом.
Веки обожгло солнце… свет фонаря.
Тонкий луч, мечущийся по кабине, в первый миг показался иллюзией, фантомом, продолжением сна. По крыше заскребло. Дверь содрогнулась и вывалилась наружу. Свет ударил по глазам, оглушил вопросом:
– Эй, стажер, ты там живой?
Несмотря на два ватных одеяла, кружку горячего глинтвейна, обжигавшую руки, и три растопленных жаровни в кабинете начальника, Юргена до сих пор знобило. В горле першило, в глаза будто насыпали песка. Жутко хотелось спать, и возмущенный рев керр Дершефа, не желающего оставить его в покое, перекатывался в ватной голове свинцовыми шариками.
– Никого не позвал! Не предупредил!
– Я не успел, – прохрипел Юрген, закашлялся, едва не расплескав содержимое кружки.
– Не успел он! – продолжил разнос керр Дершеф, убедившись, что подчиненный снова в состоянии ему внимать. – Полез без прикрытия в самое логово! Понимаешь, тебя там могли прирезать как кутенка?! Даже тушку бы не нашли, чтобы предъявить дяде в качестве утешения!
Юрген виновато хлюпнул носом. Начальник гневно прищурился, намереваясь обвинить подчиненного в симуляции. Передумал. Уселся в кресло, велел:
– Ладно, докладывай, что нарыл, – керр Дершеф недовольно скосился на Луцио. – А ты записывай. Переведу на должность секретаря или вообще уволю – за напарниками уследить не в состоянии.
По лицу керр Гробера пробежала тень, но тот сразу же нацепил виноватую улыбку, полез за печатную машинку.
– Как прикажете.
– Да вам всем здесь плевать на мои приказы! – внезапно взорвался Хенрик. – Суете голову в петлю, а мне потом с отчетностью возись и объяснительные пиши, – он махнул рукой, признавая поражение в деле перевоспитания подчиненных. – Рассказывай.
Юрген начал с того, что по ошибке сел в экипаж к неизвестному. Постарался как можно точнее припомнить разговор: внешность убитого и стрелка, имя главного врача – все, что могло стать зацепкой – и одновременно осознавал, насколько же мало он выяснил.
Детективы не перебивали, слушали внимательно, то и дело что-то помечая в записных книжках. Начальник время от времени морщился: то ли Юрген переусердствовал с подробностями, то ли шеф, скорее, удивлялся везению стажера, позволившему ему выйти из авантюры живым и почти невредимым.
– …я хотел добраться до Апперфорта, но из-за ухудшения погоды был вынужден вернуться к манакату.
– Где едва не околел, – безжалостно закончил керр Дершеф. – Почему ты не использовал Беса в качестве грелки? Големы умеют повышать температуру тела. Заряда манакамня хватает от четырех до двенадцати часов, в зависимости от расхода.
– Я не знал.
